Невеста по ошибке для альфы из клетки - Ксения Соболева Страница 106

— Именно поэтому ты не пойдёшь.

— Это логика похитителя.

— Это логика охраны.

— Разница тонкая.

— Важная.

— Для вас.

Он шагнул ближе. Не угрожающе. Но комната всё равно стала меньше.

— Лиза, если тебя заберут в архиве, я не уверен, что удержу себя.

— Тогда удерживайте.

— Не всё держится на воле.

— Зато многое. Вы сами вчера доказали.

— Вчера ты была рядом.

— В архиве тоже буду рядом.

— Нет.

— Роман.

— Нет.

И вот тут во мне что-то щёлкнуло. Не злость даже. Усталость от его «нет». От всех «нет». От отца, от Бюро, от Инессы, от протоколов, от медицинских запретов, от старых мужчин с ключами, которые всю жизнь, кажется, строили вокруг меня стены и называли их защитой.

Я встала. Голова закружилась, но я не села.

— Послушайте меня внимательно, Роман Владимирович. Я не ваша стая. Не ваша младшая. Не ваша пара. Не ваша ответственность. Я связана с вами, да. Я в опасности, да. Я боюсь, очень. Но если вы ещё раз решите, что можете запереть меня в комнате, пока сами идёте разбираться с моим отцом, моей памятью и моей кровью, я найду способ обойти и вас, и контур, и всю эту вашу стаю. И тогда вы будете искать меня уже без права жаловаться.

Он смотрел на меня. Долго.

Орлов на всякий случай сделал вид, что его нет.

— Ты пойдёшь всё равно, - сказал Громов наконец.

— Да.

— Даже если я запрещу.

— Особенно если запретите.

— Упрямая.

— Семейное.

— И шумная.

— Живая.

Вот теперь он почти улыбнулся. Очень слабо. Устало. Но улыбнулся.

— Ладно.

Я моргнула.

— Что?

— Ладно. Не запру.

— Вот так просто?

— Нет. Не просто. Но ты права.

Я подозрительно прищурилась.

— Повторите.

— Нет.

— Я хочу насладиться.

— Один раз.

— Скажете Павлу Игоревичу, чтобы внёс в акт?

— Нет.

— Жаль.

Он подошёл ближе, остановился на расстоянии вытянутой руки. Не тронул.

— Но если ты идёшь в архив, мы делаем это по моим правилам.

— Началось.

— По нашим, - поправился он.

Я замолчала. Потому что поправка была маленькая, но важная.

— Каким?

— Ты не отвечаешь никому, кто говорит голосом твоего отца. Не отходишь от меня дальше, чем на три шага, даже если браслет разрешает. Если я говорю «вниз» - ты падаешь. Если я говорю «глаза» - закрываешь глаза. Если чувствуешь память, говоришь сразу. Не геройствуешь одна.

— А вы?

— Что я?

— Ваши правила для себя.

Он смотрел на меня без выражения.

— Я держу зверя. Не выбираю за тебя, если есть время спросить. Не лезу в твою память без разрешения. Не называю тебя ключом.

— И не умираете.

— Это не всегда зависит от меня.

— Внесём как стремление.

— Хорошо.

Орлов тихо произнёс:

— Я всё слышал. И, к сожалению, часть придётся действительно внести в план операции.

— Это будет операция? - спросила я.

— Если вы собрались в архив Бюро, то да.

— Когда?

Орлов посмотрел на Громова.

— Не раньше ночи. Днём туда не пройти. Инесса должна подготовить доступ, Марта - защиту от контуров, Лука - маршрут через старые технические уровни. Савельев - решить, можно ли Громову вообще идти.

— Можно, - сказал Громов.

— Савельев решит, - повторил Орлов.

— А я что должна делать до ночи? - спросила я.

— Вспоминать, - сказал Громов.

Мне это очень не понравилось.

— Что именно?

Он взял со стола книгу отца и открыл страницу с посланием.

— Второй замок открыт. Память возвращена. Значит, возвращаться будет не всё сразу, а фрагментами. Нужно понять, что именно отец закрыл. Не через процедуру. Без давления. Через предметы, слова, запахи, места. Мягко.