В черной краске становишься черным. Том 2 - Юй Сы Страница 107

— Твое смертное серебро мне без надобности, – фыркнул старик.

— У меня есть и духовные камни, – обиделся Се Юньци.

— Это мне тоже без толку. Тысяча золотых монет или пятьдесят лет совершенствования, даочжан, – бескомпромиссно сказал торговец и вдруг широко улыбнулся, будто радуясь, что поставил Мо Хэ в безвыходное положение.

Растерянность схлынула, и лицо Мо Хэ снова стало каменной маской. Он приподнял подбородок, оглядел рынок, и в голову ему пришла одна идея. Даос снова посмотрел на старика.

— Придержите корень для меня до конца ночи, – сказал он.

На лице торговца впервые мелькнуло что-то вроде недоумения.

— Я-то придержу, но как ты собираешься собрать такую сумму за три шичэня? – вскинул он седые брови.

Но Мо Хэ, получив подтверждение, уже направился к свободному прилавку напротив. Се Юньци с любопытством потащился следом. Отряхнув от несуществующей пыли табурет, Мо Хэ элегантно уселся, вытащил из рукава чистый талисман и написал своей ци:

«Получить имя от Бессмертной души – пятьдесят золотых монет».

Он подвесил талисман в воздухе повыше и под изумленным взглядом Се Юньци достал еще один:

«Получить красивое имя и комплимент от Бессмертной души – сто золотых монет».

Се Юньци, осознавший, что задумал паршивый даос, ошарашенно уставился на него.

Торговец травами на другой стороне улицы застыл в немом удивлении.

Конечно, скупец Мо ни за что бы не пожертвовал своим совершенствованием ради какого-то Призрачного лотоса.

Глава 50. Превосходный план в парчовом мешочке[123]

Народная молва всегда придавала много значения имени: поговаривали, что расправиться с яо, принявшими человеческий облик, можно, если назвать их истинную форму. Скажем, встретили вы лисицу-соблазнительницу – так назовите ее хулицзин, и она тут же растеряет все свое совершенствование и обратится хвостатой. Разумеется, в жизни все было не совсем так: истинное имя оказывало столь большое влияние лишь на мелких яо, которые только-только приняли человеческую форму и крепко за нее держались.

Была у этого и обратная сторона. Молодые демоны так или иначе зависели от человеческого восприятия: если их называют монстрами, они ими и становятся. Любому яо необходимо, чтобы человек дал ему имя и сказал, красивый он или нет, и таковым он и останется в веках. И чем сильнее этот человек, тем сильнее станет начальная форма демона. Так что легко предположить, насколько большой фурор произвела неожиданно открытая лавка Мо Хэ.

Пока Се Юньци хлопал глазами и пытался понять, как же так вышло, его самозваный Учитель уже собрал длинную вереницу его сородичей, которые недавно спустились с гор и стремились закрепиться в облике человека.

Хлопал глазами и старик-травник с другой стороны улицы, мигом потерявший всех клиентов. Яо стекались к прилавку Мо Хэ со всех концов призрачного рынка и даже оттеснили Се Юньци.

— Друг, ты уже и так красавчик, отойди-ка, не видишь, у меня срочная ситуация, – сказал один ужасно некрасивый дух, лицо которого было все в наростах и коросте. Он бесцеремонно отпихнул оцепеневшего Се Юньци и наклонился к даосу. – Уважаемый даочжан, я красивый?

— Сто монет, – равнодушно отозвался Мо Хэ, без всякого выражения разглядывая его жуткое лицо.

— А вы сможете исправить последствия этого? – спросил дух, махнув на свое лицо. – Это меня какой-то идиот обругал, когда я только превратился в человека, и вот так уже тридцать лет хожу! Мочи нет!