Хрупкость - Кортни Ли Винн Страница 107

— Почему ты опять возвращаешься с пустыми руками? – В голосе Нила слышится шипение бесчисленных душ.

— Зачем она тебе? – спрашиваю я.

Его тени пытаются схватить меня, как будто знают, что мой вопрос разозлит Нила.

— Это тебя не касается.

— Я готов заплатить за ответы на мои вопросы, – торопливо говорю я, чтобы не передумать.

Мне в грудь вонзается длинная темная тень. Каждую клеточку моего существа пронзает неописуемая боль, и тень забирает часть моей души, поглощая частицу меня. Когда все кончено, я чувствую, как что-то во мне переменилось. Если бы я мог увидеть собственную душу, то понял бы, что она стала еще темнее. Мои мысли стали острыми и изломанными и впускают в себя все меньше света.

— Я заплатил тебе, – скриплю я сквозь стиснутые зубы.

— Идет война, и ее сила сыграет в ней решающую роль.

— Значит, она не сделала ничего, чтобы заслужить такую участь?

— Вопрос заключается не в том, что она сделала, а в том, кто она такая, – шипит Нил.

Его тени подкрадываются, покусывая меня своими зубами.

— Кто же она? – выдавливаю я. – Что такое чистая душа?

— Твоя рыжеволосая подружка уже рассказала тебе о чистых душах, – отвечает Нил, и его голос окружает меня со всех сторон. – Она похожа на меня. Она рождена высшей силой.

— Поэтому я не могу вырвать ее душу? Поэтому она должна сама отдать ее мне?

— Верно.

Я сжимаю кулаки.

— Что ты с ней сделаешь?

— Многие хотят заполучить ее. Уверяю тебя, я меньшее из зол.

Я стискиваю зубы и продолжаю стоять на коленях не в силах пошевелиться, пока Нил меня не отпустит.

— Если ты потерпишь неудачу, я пошлю кого-нибудь другого, – отрывисто произносит Нил. – Если ты потерпишь неудачу, Даген Корвонна, то прекратишь свое существование, а твое королевство будет разрушено.

Глава 35

Даген

Когда я прихожу в «Красную маску», посетители уже разошлись и в безупречном заведении царит настоящий хаос. Босые танцовщицы, держа в руках красные туфли на высоких каблуках, возвращаются, прихрамывая, в свои комнаты над баром. На полу кровь и осколки стекла, многие ранены. Я пролетаю мимо команды уборщиков, которые моют полы и подметают разбитое стекло. Усталые охранники со свежими порезами на щеках запирают разбитые и сорванные с петель двери. Утомленные буфетчики с пятнами крови на белоснежных рубашках поднимают перевернутые стулья.

Я задерживаюсь у сцены, глядя на большое кровавое пятно. В этот момент из комнаты появляется Джаспер. За ним выскальзывает человек в белом плаще и исчезает в коридоре, ведущем к задней двери. Наверняка это агент мятежников, которого Джаспер шантажирует.

Я подхожу ближе, Джаспер замирает, и на его руках появляются мурашки от холода.

— Сегодня была долгая ночь, – со стоном произносит он и возвращается в комнату, жестом приглашая меня следовать за ним.

— Что случилось? – спрашиваю я, когда он садится.

Его лицо сохраняет бесстрастное и выжидающее выражение, и он даже не смотрит в мою сторону.

— Я не умею говорить с призраками, – наконец произносит Джаспер, – так что, если хочешь пообщаться, тебе придется превратиться в человека или говорить обычным голосом.

Я предстаю перед ним, совершенно позабыв, что другие не могут слышать меня, как Низзара.

— У тебя такой же дар, как у Низзары. Разве ты меня не слышишь?

Джаспер смотрит на меня налитыми кровью глазами.