Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие! - Анна Кривенко Страница 108

Он начал подходить ближе, а я отступала, но буквально через один шаг за спиной оказалось препятствие.

— Ольгу, — продолжил он, будто не замечая моего отчаянного состояния, — я выдам за княжеского сына. Надеюсь, княжич сумеет оценить такую жемчужину. А Алёшку научу не быть слюнтяем. Сделаю из него настоящего хищника, который уничтожит каждого на своём пути. А вот тебя, Настя…

Он коснулся моего плеча, и я вздрогнула.

— Тебя я оставлю под своим крылом. Буду наслаждаться своей безграничной властью над тобой. Разодену в шелка, если захочешь. Ты станешь моей самой любимой игрушкой. Это не значит, что не будет других развлечений, но мне будет приятно видеть мать своих детей, такую благонравную и аристократичную, в своём собственном доме. Будешь украшением моей коллекции.

Он расхохотался как безумный.

— Никогда… — прохрипела я.

Но Захар не дал мне закончить.

— Если ты, конечно, пожелаешь, потом я отпущу тебя. Без детей, естественно. Уйдёшь на все четыре стороны. Но перед этим достаточно долго поползаешь у моих ног… голышом.

Он смеялся долго, с превеликим удовольствием. И я чувствовала — скоро мне наступит конец. Если я не найду способа…

Он ещё более безумен, чем Елисей. Гораздо более безумен. Мне казалось, что я уже свободна. Что мы с Валентином победили.

И вот на тебе — нас постигло ещё худшее.

Нужно обязательно выбраться отсюда. Иначе Захар исполнит всё, что задумал. Не будет пощады ни мне, ни детям. Мы будем уничтожены, а наши судьбы — разрушены!

Я смотрела на этого сумасшедшего и чувствовала, как внутри всё стынет. Нет. Я не позволю. Нужно срочно придумать какой-то выход. Ради них. Ради себя. Ради Валентина…

Захар сделал последний шаг в мою сторону, и я поняла, что больше некуда отступать. Спина впивалась в лопатки. Грудь поднималась так часто, будто воздух внезапно закончился или загустел. Безумец стоял передо мной буквально вплотную, и по его лицу расплывалась самодовольная улыбка, которую так хотелось стереть с лица кулаком.

Жаль, я не умею драться…

— Ну что, Настя? — прошептал он, наклоняясь ближе. — Пора наконец узнать, на что ты способна ради своих детей. Ну же, доставь мне удовольствие, как раньше…

И начал расстёгивать брюки.

Внутри меня что-то оборвалось. Я больше не думала, не дышала. Хотела только одного — исчезнуть. Но в следующее мгновение, когда я уже в отчаянии была готова оттолкнуть его, сзади, за спиной Захара, мелькнула тень.

Гулкий удар. Мужчина дрогнул, издал сиплый звук и начал заваливаться на бок.

Я застыла, не понимая, что происходит. В этом было что-то совершенно нереальное. И только потом, медленно подняв глаза, увидела Ульяну с канделябром в руке. Служанка стояла в двух шагах от поверженного тела и тяжело дышала. Это был тот самый канделябр, который я и сама облюбовала для самозащиты!

Лицо у неё было бледным, руки дрожали, губы приоткрыты от испуга. Она медленно подняла на меня ошеломлённый взгляд и прошептала:

— Госпожа… у меня получилось!

— Боже, Ульяна, ты… — выдохнула я ошеломленно.

— Я всё слышала, госпожа, — запинаясь, прошептала она. — Он хотел…

Голос её оборвался, и я поняла, что она вот-вот заплачет. Но Ульяна скрепилась. Она медленно опустила канделябр на пол и пошатнулась.

— Я не могла позволить, чтобы он это сделал. Я ненавижу его. Ненавижу!!!