Связанные кровью - Ребекка Сайдлер Страница 108

Два мага вносят стол со свечой, точь-в-точь как ту, что мой сводный брат едва смог зажечь.

— Призови пламя, – раздается повелительный голос Горпина за моей спиной.

Едва сдерживаю смех от его тона и всей этой комедии. Смотрю на фитиль – зажечь его для меня проще простого. Но вспоминаю, как все в этом зале унижали меня. Пусть подождут.

Внезапно чья-то рука хватает меня за платье. Острый холодок прижимается между лопаток. Горпин шипит на ухо:

— Пикнешь герцогу – зарежу на месте. Не зажжешь свечу – позволю Кадму расправиться с твоим муженьком. – Последнее слово он произносит с таким отвращением, будто это ругательство.

Не верю, что Кадм сможет одолеть Лиама, но в этом зале, полном обезумевших магов и вампиров из двора Кадма, сомнения закрадываются. Жар разливается по телу, воздух вокруг начинает дрожать от температуры. Призываю огонь – и в мгновение ока не только фитиль, но и вся свеча вспыхивает ослепительным пламенем, расплавляя воск и прожигая стол.

Ведьмы ахают, когда языки пламени начинают лизать деревянную поверхность. Один маг пытается залить огонь водой из кувшина, но мое пламя, подпитанное яростью, не гаснет. Отец вскакивает с места и наконец гасит огонь, оставляя от стола лишь кучку пепла. Ни капли сожаления.

Разворачиваюсь к Горпину:

— Тронешь меня снова – это станет твоей последней ошибкой.

Верховный Маг фальшиво смеется, будто я пошутила:

— Успокойтесь все! Мы еще не закончили. Она ведь и дочь Ветра тоже, – бросает грозный взгляд Изобель.

Вампиры насторожились, у некоторых удлинились клыки. Это сбивает с толку – разве они не союзники? Зелье все еще бурлит в венах, а ветер бьется внутри, умоляя вырваться наружу. Я бессильна перед этим напором.

В этот момент Лиам начинает двигаться по проходу между рядами. Спокойный, расчетливый герцог исчез – на его месте существо с бездонными глазами, каждый шаг которого несет смертельную угрозу. Он сжимает кулаки, его улыбка леденит кровь.

— Нет. – Его хриплый голос заставляет мурашки бежать по коже. Волосы на затылке встают дыбом. – Нет, – повторяет он. – Она не будет продолжать. Фаррен доказала то, что и так было очевидно. Мы уходим. И если хоть одно существо здесь посмеет помешать мне забрать жену… – пауза красноречивее любых слов.

Зал замер. Все понимают: это не блеф.

— Мы заявляем право кровного родства! – визгливо восклицает Вориал, моя «любимая» мачеха.

Горпин моргает:

— Чего ты хочешь?

— Как женщина, растившая ее, – мачеха самодовольно поправляет платье, и мне хочется закричать, – я требую поговорить с ней наедине. Должна удостовериться, что с моей дочерью все в порядке.

Горькая ирония сжимает горло. Вот теперь она называет меня дочерью. Бросаю взгляд на Лиама – его кулаки сжаты так, что вот-вот раздавят кости.

— Какие еще «права»? – эхом разносится по залу его рык.

— Они могут поговорить. Наедине, – вступает Горпин.

Лиам смотрит на меня. Как бы я хотела сейчас, чтобы он читал мои мысли. Делаю едва заметный кивок.

— Хорошо, – сквозь зубы цедит Лиам. – Но если Фаррен не вернется через десять минут, я приду за ней сам.

Его пронзительный взгляд заставляет мачеху вскрикнуть и подпрыгнуть на месте. Отец выглядит растерянным – он явно не в курсе планов жены, и от этого у меня сводит желудок.

Я следую за помощником в небольшую комнату, примыкающую к залу. Мачеха ждет, пока дверь закроется и мы остаемся наедине.