Под драконьей луной - Робин Слоун Страница 108

— Так ты предпочитаешь такой масштаб? – спросил Ариэль.

Ход ее мыслей отзывался в его душе: мир мальчика расширился от деревни до города, затем – до глухомани, и он не знал, какой уровень для него правильный. И на каком можно остановиться.

Агассис просветлела:

— Да. Я предпочитаю масштаб путешествия. Вот почему я асессорка, а не регистраторка. Мне скучно сидеть в офисе.

Они дошли до вереницы гусениц. Те ревели, взрывая ногами почву. Агассис остановила Дургу и Ариэля на безопасном расстоянии, но даже здесь их осыпало комьями вывороченной земли.

— Все такое странное, – проговорила Дурга.

— Правда? – сказала Агассис. – Эти гусеницы очень хорошо мне знакомы… но, возможно, они странные. В этом мире все странное. Куда ни глянь, пышным цветом цветет странность.

Здесь им предстояло решить: идти вместе с гусеницами к утреннему солнцу или в противоположную сторону.

— Расстояние до дороги примерно одинаковое, – объяснила Агассис. – По ходу шествия мы будем идти в направлении Крома Вариа. Против – к Вирду.

— Я хочу идти вперед, а не назад, – сказал Ариэль. – Думаю, нам надо идти к Вирду.

— Согласна, – промолвила Дурга. – Если там что-то знают о драконах, мне нужно туда.

Идя против хода процессии, они добрались до ее конца и увидели, как проползает последняя гусеница. Она была короче других и не особо стремилась за ними поспеть. Она до того беспечно вильнула в сторону, что Ариэль рассмеялся; тут его разобрало, и он зашелся от хохота. Дурга заразилась его весельем и тоже прыснула, когда гусеница замерла, разглядывая цветущий кустик. Даже Агассис захихикала, когда та устремилась догонять товарок.

Гусеница-лентяйка разогнала их тоску, и они с легким сердцем зашагали по следу гусениц. Шествие оставило за собой дорогу широкую и ровную, как Кромский тракт. Сильно пахло развороченной землей и перепаханной травой. Мелкие животные, жуки и мыши, ползали среди комьев, пытаясь осознать катастрофу, которая только что прокатилась по их домам.

След процессии вывел к реке, и здесь Агассис повернула: она объяснила, что вдоль берега они выйдут к побережью и дороге.

На излучине реки громоздились каменные плиты, явно уложенные по какому-то плану, хотя древнюю постройку так занесло илом, что она почти слилась с природой. Ариэль обошел ее по периметру. Широкое углубление в центре затопила река. Над темной, медленно струящейся водой торчала верхушка высокого камня, и на ней смутно угадывалось лицо, почти сточенное течением: намек на глаза, выпуклость, которая когда-то могла быть носом.

Ариэль остановился рассмотреть его получше.

— Что это за место? – спросил он.

— Не могу сказать, – признала Агассис. – Фирма не интересуется археологией. В некоторых областях наши познания о мире очень глубоки, в других… скудны.

По всем затопленным руинам и вдоль реки в обоих направлениях густо рос тростник. Высокие стебли шуршали на ветру.

— Они сообщат, что мы здесь проходили, – заметила Дурга.

— О да, – согласилась Агассис. Она низко нагнулась рядом с тростниками, набрала в грудь воздуха и крикнула: – ПРИВЕТ РЕГИОНАЛЬНОМУ ОФИСУ!

Они дошли до гряды, за которой лежало побережье, и, хотя Агассис знала дорогу через холмы, идти стало трудно. Местами на крутом подъеме словно по волшебству обнаруживались ступени: плотно увязанные пучки тростника, уложенные, как кирпичи. Вмешательство бобров чувствовалось повсюду: продуманное редактирование ландшафта.