Закон против леди - Юлия Арниева Страница 108

Она сложила овощи в мою корзину.

— Шесть пенсов, мэм.

Я расплатилась и двинулась дальше.

Мясная лавка была через два ряда. Запах здесь стоял тяжёлый, густой: кровь, сырое мясо, опилки на полу. Туши висели на крюках, и мухи уже кружили вокруг, несмотря на прохладу.

Мясник, здоровенный мужик в заляпанном фартуке, окинул меня оценивающим взглядом.

— Чего изволите, мэм?

— Говяжью грудинку. Фунта полтора. И кусок свиного сала.

Он кивнул, взялся за нож. Лезвие мелькнуло раз, другой — привычные, точные движения человека, который разделывает туши каждый день. Затем завернул мясо в грубую бумагу.

— Шиллинг и два пенса.

Дорого. Мясо всегда дорого. Но без него никак — Мэри нужно восстанавливаться после болезни, да и мне силы понадобятся.

Я заплатила, добавила свёртки в корзину.

Осталось молоко и масло.

Молочницу я нашла на краю рынка, пожилую женщину с тележкой, на которой стояли ведра с молоком и деревянные кадушки с маслом. Рядом, привязанная к тележке, стояла коза и флегматично жевала пучок сена.

— Молока, мэм? Утреннее. И масло есть, сама сбивала.

— Кварту молока. И полфунта масла.

Она налила молоко в мою бутыль, которую я предусмотрительно взяла из дома, отрезала кусок масла, завернула в чистую тряпицу.

— Четыре пенса, мэм.

Я расплатилась и направилась обратно на Монтегю-стрит. К тому времени, как я дошла до дома миссис Дженнингс, план уже сложился. Отчаянный. Дерзкий. Но другого выхода не было, оставалось только претворить его в жизнь.

Глава 18

— Госпожа?

Голос Мэри донёсся откуда-то издалека. Я сидела у окна, глядя на улицу. Вот мимо проехала телега, прошла женщина с корзиной, мальчишка прогнал палкой тощую собаку. А в голове крутились имена. Барклай. Харрисон. Таббс. Пивоварни, о которых говорили в «Красном льве». Кислый портер, от которого крутило живот…

— Госпожа!

Я вздрогнула. Мэри стояла рядом, встревоженно заглядывая мне в лицо.

— Уже почти полдень, — сказала она. — Вы с утра ничего не ели, кроме каши.

— Да. Да, ты права.

Мэри кивнула и направилась к двери. На пороге обернулась:

— Я приготовлю. Вы отдыхайте.

— Хорошо, — сказала я, пряча улыбку. — Но по моему рецепту. Будешь делать, как скажу.

— Конечно, госпожа. — Ответила Мэри и быстро улыбнулась, почти незаметно, одними уголками губ. Будто маленькую победу одержала.

Мы спустились на кухню вместе. Солнечный свет едва пробивался сквозь мутные оконца, и углы тонули в сумраке. Наша корзина с продуктами стояла на столе, накрытая чистой тряпицей, там, где я её оставила.

Мэри деловито засучила рукава, обнажив тонкие, но жилистые руки. Сняла тряпицу, достала мясо, осмотрела придирчиво, так опытная хозяйка оценивает товар на рынке.

— Грудинку тушить будем? — спросила она.

— Да. Режь вот такими кусками. — Я показала размер на ладони. — Не мельче, а то развалится. И не крупнее, иначе не протушится.

Она взялась за нож. Движения уверенные, привычные, сразу видно, что не впервой держит его в руках. Лезвие мелькало над доской, и мясо ложилось ровными кусками, почти одинаковыми по размеру.

— Теперь сало. Тонко, чтобы быстрее вытопилось.

Мэри кивнула, не отрываясь от работы. Сало нарезала ещё ловчее, чем мясо, — тонкими, почти прозрачными ломтиками.

— Теперь на сковороду. Пусть греется.

Она бросила сало на чугун. Через секунду оно зашипело, затрещало, и по кухне поплыл жирный, густой запах — запах настоящей еды, а не той пресной размазни, которой здесь питались.