Земский докторъ. Том 6. Тени зимы - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 109

Потерев руки, Гробовский повернулся к приятелю:

— Вот, машину нам выделили. С водителем! Американская, марки «Форд»! Четыре цилиндра, двадцать лошадиных сил! Ты только подумай — двадцать!

— Поздравляю, — мыкнул Иван Палыч.

— Так что, в Зарное сегодня поедем на ней! Вот только парней отвезет на Печерку… Ну, что, Иван Палыч — чайку?

— Да можно бы…

Книжки доктор так в ЧК и оставил. Позабыл на диванчике.

* * *

Утром привезли пациента со сложным переломом голени — сплавщика из Рябиновки. Иван Палыч провозился с ним до обеда. Не только делал свое дело, но и показывал, во всех подробностях пояснял обступившим его младшим коллегам: Аглае и Роману Романычу.

Потом все дружно пили чай, да осматривали недавно поступивших больных. Доктор консультировал, а после обеда уселся за пухлый отчет исполкомовскому начальству.

Снова появились красные скауты, принялись чистить во дворе снег. Смеялись болтали… повторяли французский:

— Je m’appelle Annette. Comment est-ce que tu t’appelles? Je vis dans le village.

(Меня зовут Аннет. Как тебя зовут? Я живу в деревне)

Услыхав такое, Иван Палыч хмыкнул: еще каких-то года полтора назад было невозможно даже представить чтобы помещица, дворянка, рафинированная барыня Вера Николаевна Ростовцева учила бы сельских детей! А вот, поди ж ты. Еще и кузина ее работала в школе — Ксения. Все местные парни облизывались!

В дверь смотровой, постучав, заглянула Анюта:

— Иван Павлович! Хочу сказать спасибо за книжки. Очень они мне понравились, особенно — «Спартак»… Но…

Девчоночка неожиданно замялась:

— Но, мне кажется, они из библиотеки. Там штамп стоит!

— Штамп? — удивился доктор. — А ну-ка, Анюта, принеси.

Это оказался е штамп, а бумажная, явно отпечатанная в типографии, наклейка, так называемый — «ex libris» с именем и витиеватым вензелем владельца. Вернее, владелицы — «Из книг Эжени Несвицкой». И на женских романах, и на «Спартаке»…

* * *

— Эжени Несвицкая? Так-так-так-та-ак… — сразу же заинтересовался Гробовский. — Была, была такая дамочка! Красива — невероятно. Из польских дворян. Салон держала, приемы устраивала… Кстати, ваш покорный слуга имел честь быть знакомым! Увы, Эжени умерла очень рано, еще до войны — чахотка. Похоронили на католическом кладбище, там у них целый фамильный склеп. А семья потом уехала заграницу… куда-то далеко… в Аргентину, кажется. Квартиру мы, на всякий случай, проверим!

Доктор вскинул глаза:

— Так, ты думаешь…

— Почему бы и нет? — негромко хохотнул Алексей Николаевич. — В мадемуазель Эжени полгорода влюблено было. И не только гимназисты… А Горохов, похоже, квартирку бывшей возлюбленной навестил. Иначе откуда у него книги с ее экслибрисом?

Иван Палыч старался держать руку на пульсе расследование, столь важного для него самого и его юной супруги. К тому же, не менее важно был контролировать ЧК, как сейчас, так и в будущем — доктор все начал строить новую жизнь, не такую кровавую, как в настоящем прошлом. Другую! И кое-что же удавалось. Не было произвольны арестов «для галочки», на территорию уезда (по ходатайствам Бурдакова и Семашко) не были направлены продотряды (продразверстку сбирали сами и весьма гуманно). За счет запасов сырья еще работали заводы и фабрики, кое-что удавалось достать по бартерным сделкам. Бывшим владельцам, кто не успел убежать и хорошо знал свое дело, по инициативе Ивана Палыча предложили директорские должности — многие с удовольствием согласились. Сходил на нет и саботаж. Вот только, похоже, немцы воду мутили.