Пленница аскадцев. Цена свободы - Алена Бондар,Карина Рин Страница 109

А я настолько сбита с толку, что, даже приоткрыв рот, не закрываю его. То есть он выдернул меня на улицу, в этот холодный ночной лес, чтобы спросить, как я себя чувствую?

Я ведь всё правильно поняла или мне показалось?

— Ты обо мне беспокоишься? — спрашиваю напрямую и внимательно смотрю на мужчину, стараясь уловить хоть малейшую реакцию.

Конечно, рассмотреть толком ничего не получается: кроме звёзд и луны на небе ничего не освещает лес. Свет серебристый, мягкий, и только очерчивает его плечи и лицо, оставляя глаза в полутени. Но я всё равно стараюсь.

Мужчина сокращает между нами расстояние и нежно гладит по щеке. И смотрит так проникновенно, что я совершенно забываюсь.

Это именно то, что выбивает меня из равновесия. То, что ломает мою броню. Нежность мужчин меняет меня. А я не хочу. Но и сопротивляться не могу.

— Да, — просто отвечает он и замолкает.

— Касар… — запинаюсь и увожу взгляд, но он мягко, но настойчиво поворачивает мой подбородок, чтобы я смотрела ему в глаза. — Я не ожидала, но… мне уже лучше. И если ты думаешь, что я расклеюсь и упаду в истерику, то нет, не переживай, — быстро добавляю.

А мужчина, прищурившись, просто подхватывает меня на руки, легко, будто я совсем ничего не вешу, и я рефлекторно обвиваю его шею руками.

И пока я совершенно не понимаю, что он пытается сделать, мужчина отходит на пару шагов и садится на валун, усаживая меня у себя на коленях. Обнимает меня при этом аккуратно, даже бережно, его руки ложатся на спину и моё колено так осторожно, словно он боится причинить боль.

— Я просто понял, что ты тоже… — теперь он запинается, и это выглядит непривычно для такого уверенного в себе мужчины.

— Что? — повернув к нему голову, спрашиваю, заглядывая в лицо.

— Ты тоже можешь быть уязвимой, испугаться, быть неготовой, — перечисляет мужчина медленно, будто подбирая слова.

Вот только я не слышу в его голосе осуждения, а скорее принятие. Простое, совершенно обычное, без снисходительности и без жалости.

— А ты думал, что я железная? — удивлённо уточняю. — Что ты вообще знаешь про ведьм?

— Честно? — хмыкнув, уточняет.

— Хотелось бы услышать честный ответ, — строго настаиваю на этом.

— Мало, до безумия мало. Мирана, нас учили ненавидеть, а не разбираться в ведьмах, — признаётся он, и я замираю.

Вот даже не знаю, как на это правильно среагировать. Мужчина впервые говорит со мной вот так открыто. Честно признаётся, что вообще не знает о ведьмах ничего, и… всё.

Он не ждёт чего-то. Он не требует действий.

А просто разговаривает со мной, сидя в ночном лесу, где ветер тихо шуршит в кронах, будто древние аскадские духи слушают наш разговор и не вмешиваются.

— Касар, если бы ты спрашивал, то я бы ответила, — мягко отвечаю аскадцу, которого, похоже, выбило из колеи моё замешательство на площади.

— А ты многое знаешь об оборотнях? — неожиданно спрашивает он, пристально смотря мне в глаза, будто пытается разглядеть там ответ ещё до того, как я его произнесу.

— Не сказать, что я знаток, но спрашивай, — отвечаю ему, стараясь говорить спокойно.

— На смотровой… там… я не знаю, как объяснить, — качает он головой и уводит взгляд, будто ему самому тяжело произносить это вслух.

— Касар, — обнимаю двумя ладонями его щёки и поворачиваю к себе, чувствуя под пальцами жёсткую линию его челюсти. — Скажи прямо. Если ты не скажешь, то я не смогу ответить, — мягко подталкиваю его к дальнейшему разговору.