В аду нам не рады - Сергей Жарковский Страница 109

— Зоя Сергеевна, какое сегодня число, вы помните? Я серьёзно спрашиваю, не надсмехаюсь, ответьте.

— Ну тридцатое, пятница. Или суббота уже? Телевизор кончился, суббота уже!

Гриня посмотрел на Мавра, тот кивал. Телесигнал обрубило сразу.

— А год какой, год? — спросил Гриня.

— Ты что, издеваешься надо мной, парень? — Тон изменился радикально. Зоя Сергеевна Медунова зело была, видать, сварлива. Подстать Мавру. — Я тебя в дисбат посажу, щенок, у меня сам Чепезов знакомый, меня и начальник госпиталя знает, генерал! Как твоё фамилия? Издеваться над пожилой женщиной!

— Фамилия моя Платонихин, Зоя Сергеевна, я не издеваюсь.

— Я сейчас запишу тебя, Платонихин. Дочь моя где, куда она ушла? Дежурная сестра она. О-ой, как воет-то всё. Восемьдесят восьмой год-то, завтра восемьдесят девятый.

— О-**-**ь! — сказал Мавр восторженно. — В цвет, в цвет, в натуре. Давай, давай, Гриня, крути, разводи тётеньку!

— Зоя Сергеевна, всех из госпиталя уже эвакуировали, и Анжелу тоже. На нас напали, объявлена эвакуация...

— О-о-ой!

— Да. Поэтому сейчас быстренько одевайтесь, паспорт с собой и деньги только берите, и бегите к забору в любом месте... Вы где живёте?

— Мы-то на Простоквашино, но не дома я сейчас, я на дежурстве, рядом с котельной старой — склады̀ КДП! Бежать-то куда надо?

— Бежать прямо в поле, по направлению на Волгоград, к шоссе. Там будет пункт эвакуации, прямо на бетонных площадках, знаете?

— Не знаю я, Анжела всё знала! О-о-ой, одна я тут, нету тут никого... А ворота, как, запирать, нет?

— Прямо так всё бросайте и бегите. Через старую котельную, там близко. Вы мне точно можете сказать, сколько сейчас время?

— В комнате будильник у меня.

— Посмотрите. Только трубку не вешайте!

— Ой, да я же часы-то одела[70] на руку, вот они! Двенадцать часов пять минут сейчас.

Мавр и Гриня посмотрели друг на друга.

— Она почти на границе с нейтралкой, сто раз успеет, — сказал Мавр медленно и серьёзно. — С «Бетонки» люди успевали добежать до Волгоградского КПП до тумана. А ей там пять минут проковылять — и в «Две Трубы» сейчас бы попала, и всё, безопасно уже, на «нейтралке» сразу было безопасно. Медунова Зоя... Сразу же проверим, как с выхода вернёмся сегодня. Вышла она, нет. Спроси-ка, какого года рождения она.

— Зоя Сергеевна, вы слушаете?

— Слушаю!

— Какого года рождения вы? Нам для отчёта эвакуации надо.

— Что-что? Так. Года какого я?

— Да.

— Так. Для какого отчёта сказал?

— Для отчёта по эвакуации.

Трубка замолчала. Что-то изменилось.

— Так. Ты, вот что, говно такое, — недобро, зло сказала там, у себя, почти два года назад, мерзкая здоровенная старуха Медунова по прозвищу Медуза, мать-истеричка, изуродовавшая жизнь и здоровье дочери, склочница, ненавидимая всем двором дома № 14 по Волгоградской улице (в квартале 46, называемом капустинцами Простоквашиным по причине дивной белоснежной девятиэтажности). — Ты мне мозги не пудри, щенок. Анжелу мне мою позови, а то я сейчас в комендатуру позвоню, и всего тебя обрисую, Платонихин из инфекционного отделения. За издевательство над женщиной.

— Да беги, спасайся, старая ты кошёлка! — пронзительно крикнул Мавр. — Дочке твоей давно уж пи**** пришёл, госпиталь горит весь, а тебе там до спасенья два шага сделать!

— Звоню в комендатуру, сгниёшь у меня в дисбате, го***, — сказала Медунова и повесила трубку. Пи-пи-пи...