Ненужная леди Асгарда - Виолетта Весна Страница 109

Следом упали Хольм, Селеста, Илана и Тэсса. Рада не вошла: видимо, голос Нижнего остался наверху, удерживая клятву на площади. Но семь линий все еще светились над ними слабым отражением.

— Поздно, — сказал Морвен. Его голос звучал не громко, но Сердце подхватывало каждое слово и разносило по залу.

— Вы любите красивые жесты. Семь голосов, новая клятва, народ на площади. Трогательно. Но город слушает не тех, кто громче говорит. Он слушает тех, кто знает, куда положить страх. Хольм поднял меч.

— Отойдите от Сердца. Морвен посмотрел на него почти с сожалением.

— Капитан, вы все еще думаете, что меч имеет значение там, где решается память?

— Иногда меч нужен, чтобы отодвинуть человека от чужой памяти. Он шагнул вперед, но пол под ним вдруг стал зеркальным. В нем вспыхнула сцена: молодой Эдрик Хольм, еще не капитан, стоит у ворот и отворачивается от женщины, которую стража выносит из Нижнего канала. Женщина жива, но без сознания. Рядом мальчик плачет и просит помочь. Молодой Хольм говорит: «Передайте в лечебный дом, это не дело стражи». Хольм застыл.

— Помните? — мягко спросил Морвен.

— Ваш первый год службы. Вы уже тогда выбирали порядок вместо человека.

— Это правда, — сказал Хольм хрипло.

— Значит, стойте с ней. Зеркальный пол под ногами капитана начал затягивать его вниз. Селеста ударила световой нитью по зеркалу.

— Он признал вину. Вы не возьмете ее второй раз. Зеркало треснуло. Хольм вырвался, тяжело дыша. Морвен перевел взгляд на Селесту.

— Леди Вир. Вы так любите лечить чужие раны. Посмотрим на ваши. Перед ней вспыхнуло другое зеркало. Молодая Селеста в белом платье стоит в зале Вир, слушая старшего целителя: «Не принимайте больных без печатей. Дом не благотворительная яма». Она молчит. У двери женщина с ребенком поворачивается и уходит. Селеста побледнела, но не отступила.

— Да. Я молчала.

— И ребенок умер.

— Возможно.

— Так легко?

— Нет, — сказала она.

— Не легко. Она подняла ладонь, и световая нить разрезала собственное отражение.

— Поэтому теперь я не молчу. Зеркало погасло. Морвен усмехнулся.

— Как быстро вы все научились превращать вину в украшение.

— Нет, — сказала Варвара.

— Вина не украшение. Это дверь, если перестать прятать ее под ковром. Морвен повернулся к ней.

— Ах, Варвара. Вы все еще думаете как реставратор. Полагаете, если убрать поздний слой, проступит истинный текст. Но иногда под слоем нет ничего, кроме грязи, крови и страха. Иногда поздняя запись лучше старой, потому что позволяет людям жить.

— Людям или Домам?

— Городу.

— Вы называете городом только тех, кого можете переписать. Морвен поднял руку.

— А вы называете правдой все, что разрушает. Посмотрите. Он ударил кольцом по Сердцу. Зал исчез. Варвара увидела Асгард сто двадцать лет назад. Не сияющий город, не величественные башни. Город после беды. Улицы в трещинах, мосты обрушены, вода в каналах черная от пепла. Люди бегут с узлами, дети плачут, раненые лежат на площади. В небе над городом висит белый разлом, из которого тянутся зеркальные лица без глаз.

— Вот что было до закрытия, — сказал Морвен.

— Не преступление. Катастрофа. Перед Варварой появилась женщина в белом платье — Альва Первая Хранительница. Та самая, что она видела в зеркале. Рядом с ней стояли основатели Домов: первый Рейвен, первый Морвен, первый Вир, Хольм, Арден, Сольвей, Вальд. Они спорили у Сердца Города.