Хранительница орков, или как сбежать от мужа - Божена Сапир Страница 11

Он был в ярости, но сквозь ярость пробивалась досада. Их, могучих воинов, обвели вокруг пальца.

Я не стала расспрашивать. Во мне проснулся какой-то древний, доселе незнакомый инстинкт. Я бросилась к своему дому, схватила чистые тряпки, чашу с водой и крикнула:

— Фолиант! Целебный бульон, сейчас же! И что-то от дурмана в голове!

«Разделываемся с последствиями феиного морока и колотых ран. Приступаем!» — книга весело взмыла в воздух, и страницы зашуршали.

Я работала, не разгибаясь. Промывала раны, которые оказались неглубокими, но жутко выглядели. Готовила отвар по рецепту фолианта, в который щедро сыпала то соленые кристаллы, то сушеные грибы, странно пахнущие медом.

— Пей, — приказывала я Гымхашу, поднося ему чашу. Он смотрел на меня невидящими глазами и бормотал что-то о летающих огоньках.

Потом подошла к Яргу. Он был молод и горяч, а теперь лежал без движения. Мое сердце сжалось. Я приложила ко лбу тряпку, смоченную в прохладном настое, как велела книга, и стала поить его бульоном с ложечки, капля за каплей.

Мимаш стоял в стороне и молча наблюдал. Его ярость постепенно сходила на нет. Он видел, как эта хрупкая рыжая бледнокожая, которую он считал своей потехой и трофеем, командует сейчас, хлопочет, ее руки уверенно делают свое дело.

Когда самый крепкий сон сморил раненых, я откинулась назад, вытирая лоб. Я была вся в крови, травах и почве, но чувствовала странное удовлетворение.

Мимаш медленно подошел ко мне. Он долго смотрел на меня, а потомего огромная рука легла мне на плечо.

— Ты... не испугалась, — произнес он не то как вопрос, не то как утверждение.

— Да ну, — махнула я рукой, хотя тряслась изнутри. — После того как мой бывший муж в пьяном угаре пытался накормить меня супом из зубной пасты, меня уже ничем не напугаешь. Это ж надо, феи... А я их конфетами хотела задобрить.

Он ничего не сказал. Просто сжал мое плечо чуть сильнее и ушел досматривать за братьями.

Я осталась сидеть на земле среди спящих, храпящих орков. Но я спасла своих. И впервые это слово — «свои» — прозвучало у меня в голове без тени иронии.

Глава 7. Целительница и её благодарные пациенты

На следующее утро лагерь проснулся другим. Стоны сменились сонным бормотанием, а запах крови перебивался ароматом целебного отвара, который я уже варила на огне. Фолиант парил рядом, напевая какую-то кулинарную песенку.

Первым очнулся Гымхаш. Он сел, потер здоровой рукой лицо и уставился на свою перевязанную лапу с таким недоумением, будто впервые ее увидел. Его взгляд скользнул по мне, греющей у очага что-то в котелке.

— Ты? — хрипло произнес он. — Это ты... зашивала?

— А кто же еще? — я помешала варево. — Наш местный закройщик и фельдшер в одном флаконе. Как себя чувствуешь, боец?

Вместо ответа он поднялся, немного пошатываясь, и подошел ко мне. Он был огромный, все еще бледный, но его глаза горели странным огнем. Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела.

— Боль ушла, — просипел он. Его здоровая рука обвила мою талию и притянула меня к себе так резко, что я чуть не уронила ложку. — Осталось... пустота. Надо заполнить.

И прежде чем я успела что-то сказать, его губы грубо прижались к моим. Это был не поцелуй Мимаша, властный и утверждающий. Это был поцелуй голодного зверя, который получил свою долю жизни и теперь требовал награду. Я отшатнулась, но его хватка была железной.