Развод с императором. Лед истинности - Кристина Юраш Страница 11

Я закрыла глаза. Попыталась вспомнить запах его кожи — дым, свежесть горных вершин, мелисса, мёд.

Но вместо этого в нос ударил смрад камеры, от которого меня чуть не стошнило.

Я снова попыталась представить его голос — низкий, бархатный, шепчущий моё имя в темноте. Но вместо этого в ушах далёкие стоны умирающих и шёпот придворных, который въелся в душу: «Шлюха. Предательница. Детоубийца!».

Я прижала ладони к вискам, но слова проникали всё глубже — в кости, в кровь, в саму суть моего существа. Что-то внутри треснуло от боли. От бессильной ярости.

Треснула душа. Та самая, что верила в любовь, в то, что правда всегда восторжествует.

Такая глупая душа… Она всё ещё на что-то надеется. Она всё ещё верит в справедливость…

Дверь камеры скрипнула.

Сердце взметнулось к горлу — дикое, безумное, жаждущее спасения.

Иаред. Он передумал.

Он вспомнил мои глаза, мои губы, мои клятвы… Он пришёл сказать, что верит мне…

Я повернулась в сторону света, который упал из коридора, и почувствовала, как свет режет глаза. На пороге стоял высокий силуэт.

Глава 8. Дракон

Холод в моих жилах не имел ничего общего с холодным ветром, что врывался в ее комнату сквозь распахнутые окна. Это был другой холод — тот, что рождается, когда сердце начинает замерзать изнутри.

Я стоял у окна, глядя на снег, падающий над городом. Каждая снежинка — как обещание чистоты. А я уже не верил в чистоту. Я уже ни во что не верил.

Она сказала — это ребёнок Брины.

И в её глазах не было лжи — только обида. Обида на меня. За скандал. За позор перед двором.

Но Иавис…

Иавис смотрел мне в глаза. Я чувствовал его дыхание.

«Брат, я никогда тебе не лгал».

Эти слова врезались в память, как клинок в мягкую плоть. Потому что это была правда.

Мы росли вдвоём — два драконёнка под крышей отца, который смотрел на нас с холодной гордостью императора.

Иавис был младше на год и на целую вселенную нежности. Если меня воспитывали как будущего императора, то его баловали. Баловали так, что иногда даже я завидовал. Но он всегда делился. Конфеты, которые мама сунет ему в карман, делились поровну.

Иногда он даже брал вину за мои ошибки, когда отцовская тень нависала надо мной. Иавис знал, что наказание для меня будет слишком суровым: “Ты же будущий император! У тебя в руках будет сосредоточена власть над всей империей! Император не имеет права на ошибку!”. А его поругают и отпустят. Отец нахмурит брови, потом махнет рукой.

Стоял за моей спиной, когда я учился держать меч, и шептал: «Ты справишься. Ты — будущий император».

Он никогда не завидовал мне, когда я стоял рядом с отцом как наследник. А Иавис стоял чуть поодаль, словно запасной.

Но все изменилось в тот день, когда он и его невеста стояли перед троном отца. Впервые в жизни, глядя на девушку, я почувствовал, как рвется изнутри мой дракон: “Моя! Она моя! Не его! Только моя!”. Я помню, что даже покачнулся, глядя на то, как она поднимает на меня глаза и задерживает взгляд.

Казалось, в этот момент по коже пробежал мороз. И в ту же секунду сменился жаром.

Я знал, что ничего в этой жизни не будет иметь значения, если эта девушка не станет моей. Словно весь мир, огромный, шумный мир сузился до ее хрупкой фигурки в лиловом платье. Долг, честь, закон, брат — эти слова как пощечины, которые я мысленно себе давал, чтобы не смотреть на невесту брата. Но я немог отвести взгляд.