Царство Сибирское - Роман Путилов Страница 11

Где-то на улице вспыхнула яростная стрельба, раздался многоголосый крик «Ура!», а потом кто-то стал кричать, что они сдаются.

— Ваше светлость…- во внезапно наступившей тишине, кто-то заорал, высунув голову с чердака дома Строгановых: — Можете вставать, мы победили!

Я осторожно приподнял голову, разглядел солдат в форме княжества, после чего рывком поднялся, подхватил кулек с плачущим ребенком и двинулся в глубь двора, в поисках ее матери — поигрался и будет, у меня тут городская война. Вера с девочками сидела на корточках за клумбой, лица бледные, но никто не истерит и не рыдает, и то хлеб.

— У вас тут так каждый день так? — спросила бонна, принимая от меня ребенка.

— Нет. У меня здесь скопились ценности на много тысяч рублей, не успел вывезти… — я виновато отвел глаза: — Извини…те, потом договорим…

Не знаю, что твориться в доме, возможно, что кто-то неосторожно высунулся в окно и словил пулю, но во дворе лежат четыре тела — двое моих солдат, что донесли вещи до крыльца, и двое слуг из дворца, что вышли нас встречать… Наверное, их убило самой первой очередью. А еще у крыльца лежит невезучая барышня Анна Семеновна Агополкова, которой пуля попала куда-то в бок. Она лежит совсем бледная и по-видимому, собралась умирать… Но я не могу допустить смерти этой несчастной девушки у меня в гостях, поэтому реву медведем –шатуном, чтобы мне сейчас-же представили целителя или, на худой конец, военного лекаря

Перед воротами прибавилось еще трупов — пара десятков вооруженных мужиков, больше похожих на городское отребье, лежали в самом неприглядном виде на забрызганной кровью мостовой. А у стены соседнего здания столпились их более удачливые коллеги. Во всяком случае, они пока живы.

Я обратил внимание, что перед подвальными окошками этого здания, снег покрыт сажей — видимо, из этих окошек и били по моему двору вражеские пулеметчики. А вот и пулеметы… Из-за угла появилась небольшая процессия моих солдат, что тащили четыре митральезы на станках и ящики с патронами.

— Ваша светлость…- шагнул ко мне офицер.

— Откуда четвертый пулемет притащили?

— Как и вы и предсказали, ваша светлость, напротив ворот казармы была засада. Но мы, прежде, чем открывать ворота, послали одно отделение в обход… Противник был частично перебит, частично рассеян.

— Хорошо, благодарю за службу. Пулеметчики живые есть?

— Увы, ваше светлость…- офицер фарисейски возвел глаза к серому небу: — Все оказали отчаянное сопротивление и пали в бою.

— Очень жаль, господин прапорщик, очень жаль. — если оборванцы, которых убили или захватили солдаты, могли быть наняты на базаре или в дешевых распивочных за пару часов, то пулеметчики — народ штучный, подготовленный и ценный. Информация о том, кто их собрал в одном месте могла быть очень и очень ценной.

— Господин прапорщик. Трупы пулеметчиков, со всем содержимым карманов или сумок и мешков представить контрразведчикам для опознания и выяснения обстоятельств, откуда они к нам попали…

А вот, пусть организует перенос тел, а в следующий раз подумает, может быть лучше парочку вражеских стрелков для допроса оставить?

— Задержанных и трофеи в казармы. — отдаю я распоряжение собравшимся вокруг меня командирам роты, пришедшей на помощь: — Трупы пулеметчиков…

— Князь! — такое ощущение, что сзади взвыла циркулярная пила. Все с удивлением обернулись на источник шума. Кто бы сомневался. На высоком крыльце стояла и потрясала кулаком, обряженная в соболиную шубу княгиня Ванда Гамаюновна, за которой, с постным видом стоял толпа теток из числа прислуги, большинство в меховых шубах, держа сверток с наследником рода — наверное вытащила ребенка на мороз для придания своим словам большего авторитета.