Господин, у вас хвост! - Ольга Коротаева Страница 11

— Юлья? — Мужчина дернул уголком губ. — Ты снова бросаешься мне под ноги?

— Простите, — Юлья опустила голову, глядя на свои носки из грубой шерсти, выглядывающие из сапог. — Я пришла за учебником. Подругу накажут…

— Заходи, — оборвал он.

Ворота распахнулись с тяжелым железным лязгом. В холле пахло воском свечей и дорогим деревом. На скамье лежали её вещи: накидка, вычищенная до блеска, и сапоги, натертые жирным дегтем. Сумка лежала тут же, на красном ковре с бахромой.

— Спасибо, господин Грэнволл, — пролепетала она, прижимая вещи к груди.

— Как поживает твоя бабушка? — неожиданно окликнул он. Юлья обернулась. В холле было тихо, только мерно тикали напольные часы с золочеными гирями.

— Спасибо. Она выздоровела!

— Я рад, — он улыбнулся, и у Юльи внутри всё сладко сжалось.

— Теперь и видеть меня не хочешь? — горько добавил он.

Ей стало трудно дышать, а в горле встал комок. Она не могла сдвинуться с места, пока не ощутила на плечах тепло его рук. Норг заключил её в кольцо объятий. От него пахло холодным ветром, горькой хвоей и теплом мужской кожи.

— Я скучал.

Юлья всхлипнула. По щекам покатились горячие слезы, оставляя влажные дорожки.

— Не уходи, — прошипел он, и по её телу пробежали мурашки.

Она оглянулась и заметила, что зрачок зельевара снова вытянулся в вертикальную щелочку. Юлья ощутила странный восторг. Норг наклонился и коснулся её губ… тонким раздвоенным языком. Это было необычно: щекотно и влажно, как касание лепестка. Девушка рассмеялась:

— Еще!

— А ну убери от нее свой язык, парень! — раздался громовой окрик.

В дом ввалился отец. От него несло перегаром и грязной мостовой. Он метнулся к Норгу, вскинув руку для магического удара, но в ту же секунду был скручен в тугой кокон длинным чешуйчатым хвостом. Послышался сухой треск костей и тяжелый хрип.

— Не убивай его! — взмолилась Юлья, хватая Норга за предплечье. Его мышцы были твердыми, как железные прутья. — Я его ненавижу, но смерти не желаю.

— Что мне с ним делать? — спросил Норг, не разжимая колец. Чешуя на его хвосте тускло поблескивала в лучах света, падающих из высокого окна.

— Вот бы его исцелить от зависимости… Жаль, это невозможно.

— Я не знаю такого слова, — улыбнулся полузмей. — Расскажешь мне историю его болезни?

* * *

С этого дня Юлья стала ассистенткой лучшего зельевара Розуона, а через полгода — его женой. Свадьба была тихой, в доме, украшенном ветками падуба и ароматными свечами. Сцилла, ставшая практиканткой в их лаборатории, не переставала восхищаться стеллажами с редкими ингредиентами и серебряными котлами.

А еще через год, когда в колыбели из плетеной ивы заснул их первенец, в дом вернулась мама Юльи. Она приехала нянчить внука, но внезапно между ней и отцом — теперь тихим, исцеленным зельями Грэнволла — снова вспыхнула забытая страсть.

— Хорошо, что я припрятала то зелье, которое ты сварил в день нашего первого поцелуя, — шепнула Юлья, когда они с Норгом застали родителей в гостиной, где те сидели на старинном диване под шпалерой с розами, обнявшись, как в юности.

— Первый поцелуй? — хмыкнул муж. В его голосе снова послышались шипящие нотки. — Вообще-то я тогда просто понюхал тебя. Знаешь, как змеи чувствуют запахи?

— Нет, — отрезала Юлья, чувствуя на своем затылке его горячую ладонь. — Ты меня поцеловал. И точка!