Туманность отражений. Тайна старого замка - Олла Дез Страница 11

Перед помостом столпилась разношерстная толпа, с которой я и поспешила смешаться.

Мне было страшно. А еще сильно смущало то, что я была выше большинства горожан. Я натянула почти на самый нос капюшон от плаща, скрывая лицо. Но и этого мне показалось мало, и я подняла на лицо шарф, пряча его нижнюю часть. Не знаю, зачем. Просто сделала, и все.

За столом началась суета, а потом поднялся весьма представительный мужчина с круглым выступающим животиком и громко сообщил:

— Итак, мы собрались, чтобы расследовать убийство почтенного мельника Олафа Хельгассона. Он был убит вот этим вот ножом в драке! Почтенный Торвальд Хельгассон, брат покойного, утверждает, что нашел своего брата возле мельницы. Зарезанным!

Толпа загудела, зашумела и начала перешептываться.

А между тем, мужчина высоко поднял довольно большой тесак. Тесак был непростой. А выкованный совершенно точно хорошим кузнецом, да еще и украшенный причудливым орнаментом.

— Рядом с телом валялся пьяный бродяга! Он был «полный до краев»! Вот он перед вами! Братья и сыновья покойного Олафа немного погорячились, когда нашли его. Избили его знатно! Но все же, мы еще вполне можем его повесить за убийство, — и мужик громко расхохотался своей шутке, при этом его живот противно заколыхался.

«Ну что ж. Речь я вполне себе понимаю. Видно, вместе с новым телом и язык поменялся. В целом неплохо. Читать и писать наверняка тоже умею», — и я перевела взгляд на бродягу, что сейчас стоял на коленях возле палача.

Тот был одет в холщовую грязную замызганную рубаху, больше напоминающую рубище. На лицо свисали пряди сальных черных волос. Штаны были тоже сомнительного качества и порваны во многих местах. Его лицо были сильно опухшее. Одного глаза вообще не было видно. Он заплыл так, что превратился в узкую щелку. А вот второй был более-менее цел и смотрел на происходящее с ненавистью и яростью. Его тело было слегка пререкособочено, как будто его всего свело в судороге. Вид, скажем прямо, жуткий. Да еще и воняло от него наверняка просто мерзко.

«Ну просто Квазимодо во всей своей красе. Горб у него, интересно, есть? Так-то пока не видно», — подумалось почему-то мне, и я сделала еще несколько шагов вперед, пробираясь вперед.

И тут я заметила, что рот у бродяги был заткнут грязной тряпкой, а губы совершенно точно разбиты. С тряпки стекала кровь. Зубы у него выбиты? Понятно это не было, но наличие кляпа удручало.

«Да едрить твою налево!» — мысленно выругалась я. — «Сказать в свою защиту он ничего, стало быть, не может! Я должна спасти первого, кого встречу и смогу помочь? Так, кажется, дед говорил? Это вот его, что-ли? А можно мне принца? Или, на худой конец, герцога? Где они все? Почему я не могу короля спасти? Как-то во всех романах первым делом разводятся сейчас с генералами-драконами. Мне можно и развод. Я не гордая. Только желательно, с королем каким. Или, на худой конец, генералом. Нет, да? Мне вот это чудо грязное и вонючее спасать!»

Все это я думала, пока решительно пробиралась сквозь толпу вперед к помосту.

Я выбралась к столу и сделал шаг вперед. Мне было очень страшно. Очень сильно не хотелось этого делать. Более того. Я ведь могла и не вмешиваться? Но несправедливость происходящего ударила по мне, и я не смогла промолчать.