Академия Даркленд - Анна Одувалова Страница 110

Вино оказывается сухим, терпким, с явной кислинкой. Не самое вкусное, но после нескольких больших глотков по замерзшему телу разливается приятное тепло, добираясь до кончиков пальцев на ногах. Внутренняя дрожь, преследовавшая меня с моря, наконец-то утихает, сменяясь легким покалыванием под кожей.

Сушеное мясо на тарелке – жесткое, как подошва. Жуется с невероятным трудом, но оно соленое и насыщенное. Пустой желудок после долгого плавания с благодарностью принимает хоть что-то, унимая первые спазмы голода. Орехи немного отсырели, сушеные фрукты – сладкие и резиновые. Не самая вкусная еда в моей жизни, но, безусловно, лучше, чем ничего.

Тепло, тишина, потрескивание дров в камине – все это создает ощущение безопасности. И в этой тишине мой вопрос звучит громче, чем хотелось бы:

— Как ты думаешь, он мог выжить? – осторожно спрашиваю я, глядя не на Джаспера, а на язычок пламени, лижущий ножку стула.

Джаспер замирает на мгновение.

— А какой ответ ты хочешь услышать? – Его голос звучит чуть резче, чем обычно.

Я теряюсь. Отвожу взгляд от огня и смотрю на профиль парня, освещенный оранжевым светом. Лицо Джаспера сосредоточенно. Между бровями пролегла жесткая складка.

— Правдивый, – настаиваю я тихо. – Если он не выжил… получается… – я сглатываю комок, внезапно вставший в горле, говорить это вслух невыносимо тяжело, – …мы убили человека?

Джаспер резко поворачивается ко мне. Его глаза в отблесках пламени кажутся темнее обычного.

— Получается, я убил человека. – Он подчеркивает слово «я». – Дана, Давид – не тот, кого стоит жалеть. Не трать на него силы.

— А ты его знаешь? – спрашиваю я, все еще не понимая этой уверенности.

Джаспер пожимает плечами и отворачивается обратно к огню. Его плечи под мягкой тканью халата кажутся очень твердыми.

— Он хотел тебя похитить. И бросил в ледяную воду в надежде, что ты погибнешь. Сознательно. – Он делает паузу, его голос становится тише, но жестче. – Ты правда считаешь, что этого недостаточно, чтобы составить о нем верное впечатление? Чтобы понять, что он был опасен?

Тишина снова нависает. Тяжелая, нарушаемая только потрескиванием поленьев. Я обнимаю колени, зарываюсь глубже в одеяло. Страшная мысль, давно зародившаяся на задворках сознания, наконец вырывается наружу:

— Как ты думаешь, мама знала… что он собой представляет? Что он способен на такое? Что ему нужны только наши деньги?

Чувствую, как Джаспер рядом снова пожимает плечами.

— Родители часто знают про нас больше, чем мы сами. – Он произносит это без осуждения, скорее как констатацию факта. – Думаю, она оберегала тебя от него. Так, как могла и умела.

Страх за будущее, приглушенный теплом и вином, снова поднимает голову.

— Что с нами теперь будет? – шепчу я, глядя, как тени от огня пляшут на потолке с облупившейся лепниной.

Джаспер берет с пола бокал и делает еще один глоток вина.

— Мы останемся живы. Это главное, – говорит он с тихой уверенностью. – Ты вообще жертва. С тобой все понятно. Я… – Он вздыхает. – Ну, может быть, наденут ограничивающие браслеты на полгода. И теперь в Даркленде я останусь не по надуманному обвинению, а по реальному.

Вина сжимает горло сильнее, чем раньше.

— Прости, – тихо выдыхаю я, пряча лицо в коленях. – Снова тебя подставила.

Рядом раздается короткий смешок.