Дело чести - Андрей Булычев Страница 110

Алексей бережно взял в руки увесистый пакет. Он тихо вздохнул и положил его на край дубового стола.

— Спасибо, Иван Кузьмич. Сейчас за общим столом от мальчишек и прочтём. Сергея письмо Милице отдадим, а потом что он мне писал — сам прочитаю.

Послышался звук шагов, и в открытую дверь заглянула Катарина:

— Господа, полно вам о делах, всё остынет. К столу просим.

— И то верно, пойдёмте, — Алексей поднялся из кресла. — За обедом и остальные новости доскажешь, Кузьмич.

В большой столовой было тепло и пахло тем особым, чистым праздничным духом, какой бывает в домах только накануне Рождества. На белой, жёсткой от крахмала скатерти, меж оплывающих жёлтых свечей, уже темнело глубокое блюдо с сочивом. Стол стоял строго постный, монастырский — в этот последний, самый тяжёлый день говения в имении блюли устав неколебимо. Весь сытный скоромный оборот, с запечёнными гусями и окороками, томился до завтра в усадебных печах, а хмельные наливки ждали своего часа в холодных подвалах, пока не отблаговестят к праздничной обедне.

За высокими, заиндевевшими по углам окнами господского дома начало смеркаться, и в этой синеве тихо, ходко валил густой рождественский снег.

Глава 4. Апоплексический удар

Январь и февраль одна тысяча восемьсот первого года прошли в Егорьевском в трудах, какие искони ведутся в поместьях, где хозяин не ленится, а работники не знают праздности. Английские станки, выторгованные Лазаревым, прибыли в усадьбу в самый канун праздника Сретения. Обоз, осевший под тяжелой поклажей и укрытый рогожами, растянулся по санному пути почти на версту. Передние розвальни, сколоченные из толстых дубовых плах, приняли на себя главный вес — чугунные станины и маховые колеса металлообрабатывающих станков; за ними, на длинных, приземистых дрогах, укрытые рогожами и соломой, покоились прядильные машины, блиставшие на холоде вороненой сталью и свежей смазкой. Возчики и обозная прислуга шли рядом, покрикивая на лошадей и крепко ругаясь всякий раз, когда полозья подскакивали на прикрытых снегом ухабах.

Сам Лазарев встретил гужевой поезд у Козельска. Закутанный в медвежий тулуп, он ехал в верховых санях вдоль растянувшегося обоза и самолично следил, чтобы ценная поклажа не сбилась на дорожных неровностях.

В цехах, куда станки стаскивали с помощью ручных лебедок и воротов, работы шли с утра до ночи. Главный оружейник поместья Бочаров от зари до поздних сумерек не выходил из цехов, следя, как новые механизмы втаскивают под своды и ставят на приготовленные заранее каменные основания. Механики и работные люди, помогавшие распаковывать и монтировать, ахали, разглядывая невиданную тонкость выделки частей, и, почесывая в затылках, спорили, как лучше приладить ремни к приводному валу. Помимо соосности шкивов и натяжения кожаных ремней, перед мастерами стояли другие сложные задачи. Требовалось точно рассчитать диаметр передаточных колес, чтобы согласовать постоянную скорость главного вала с нужными оборотами нового станка. Много споров вызывала и установка станины на фундамент: конструкцию необходимо было идеально выровнять по горизонту и защитить каменное основание от разрушительной вибрации. Наконец, ситуацию осложняли присланные со станками английские чертежи — мастеровые путались в незнакомых заграничных мерах веса и длины, из-за чего им приходилось едва ли не вслепую разгадывать назначение мелких узлов и вручную подгонять крепежи, боясь сорвать непривычную мелкую резьбу на деталях.