Посол - Владимир Кощеев,Михаил Романов Страница 110

Юноша горел от гнева, ревности и страстного желания заполучить Корсакову. И не смог придумать ничего лучше банальной мести. А потому он достал из кармана телефон и набрал одного из своих сотрудников. Точнее, сотрудников отца, но кого интересуют такие мелочи.

— У меня для тебя поручение, – без приветствия произнес Строганов-младший. – Пропылесось рынок по ИТ-специальностям. Я хочу создать максимальный дефицит компетентных кадров…

Собеседник в трубке заверещал, видимо, призывая Сергея обрести здравый смысл.

— Да мне все равно, из каких проектов они будут оплачиваться, – заявил Строганов. – Я хочу, чтобы они все были у нас под рукой.

Были под рукой и максимально быстро копировали все то, о чем еще даже не успевают подумать Корсаковы.

У Строгановых море денег и океан ресурсов. А на рынке кто прав? Кто первый выпустил продукт. А кто над ним первым начал работать – вообще никого не волнует.

Даже если этот продукт разрабатывается в самом пафосном деловом центре столицы.

Кремль

Дмитрий Алексеевич Романов

— Ваше величество, а у меня идейка! – заявил Иван, заходя в кабинет императора без стука и доклада.

Как обычно, рабочий стол государя терялся под докладами, отчетами и прошениями. Долг абсолютного монарха – это ежедневный адский труд, и без этих привычных для цесаревича атрибутов представить отца в его кабинете было попросту невозможно.

Дмитрий Романов поднял глаза от бумаг и мрачно посмотрел на наследника престола.

— Когда в прошлый раз ты заходил с «идейкой», мне пришлось раскошелиться на новогодний бал для малолеток, – не слишком довольным тоном произнес император.

— Почему же малолеток? Все совершеннолетние, – совершенно искренне возмутился цесаревич, садясь напротив отца.

— Совершеннолетие, Ваня, – это не признак наличия ума. Почивший княжич Долгоруков тому яркое доказательство, – откладывая бумаги, произнес государь. – Итак?

— Я читал доклад Голицына и комментарии Толстого к нему, – протягивая руку к пиалке с колотыми орешками, но тут же получив по ладони от отца, заговорил Иван. – И вот о чем подумал. К нашим традиционным внешним врагам в этот раз добавились слишком резвые враги внутренние. С первыми все понятно, мы всему миру от зарождения цивилизации как кость в горле. Со вторыми непрозрачно: ты никого не обижал, мой дед никого не обижал, значит, есть какая-то внешняя мотивация.

— Ни одна революция, сынок, не делается на личные средства, – усмехнулся Дмитрий Алексеевич.

— Это понятно, – кивнул Иван. – Но я подумал вот о чем. И первые, и вторые слишком хорошо знают нашу структуру и привычную схему работы. Одни в силу исторических традиций, вторые – потому что живут с нами под одной крышей. И ловить за хвост тех, кто сидит с тобой за одним столом каждый день из века в век, задача со звездочкой.

— Ты пришел меня пораздражать этим? – вскинув бровь, недовольно перебил своего наследника император. – Я и без сопливых в курсе, что происходит.

— Я не договорил, – мягко возразил юноша, хотя глаза полыхнули чисто романовским гневом.

— Ну, что же, договаривай, – нехотя произнес Дмитрий Романов.

— Система сейчас в равновесии. И равновесие довольно прочное, поскольку все участники знают свои роли досконально, – продолжил мысль цесаревич. – И я подумал, а что, если ввести новый несистемный элемент?