Курс на СССР: На первую полосу! - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 111

Бросив на него сожалеюще-разочарованный взгляд, я вышел из зала и отправился на поиски беглянки. Девчонки её уже нашли, вытерли слезы, умыли…

— Привыкай к славе, Ника! — улыбнулся я. — И не бойся. Никто здесь тебя не съест.

— Я и не боюсь, — Тучка, наконец, успокоилась. — Просто я думала, что всё будет как-то по-другому.

Я вернулся домой поздно и на заснеженной скамейке, у подъезда увидел Гребенюка. Без шапки, сам на себя не похожий, растрепанный, с бледным лицом.

Неужели, что-то с тетей Верой?

— Серега! Случилось что?

— Случилось! Валентину похитили… Вот…

Он протянул записку…

«Наши условия — пятьдесят процентов прибыли. В милицию обращаться не надо. Иначе получите своего модельера по частям».

Глава 20

Я застыл, сжимая в пальцах грубый лист бумаги. Мир сузился до этих отпечатанных на машинке строчек. «Иначе получите своего модельера по частям…» Похищение?

Это только первые ласточки. Как я и предполагал, с развитием частного бизнеса начали образовываться криминальные группировки. Просто в прошлой реальности это случилось несколько позже.

— В милицию нельзя… — глухо прошептал Гребенюк, его лицо было серым, как пепел. — Сашка, что делать?

И тут мысль, дерзкая и ясная, как вспышка, пронзила мозг.

«В милицию нельзя. А в КГБ?»

На первый взгляд нелепая, почти сумасшедшая идея, но ничего другого не приходило в голову. Времени на раздумья нет. Надо действовать быстро. Улыбка тронула мои губы. Да. Конечно. Кто, как не они, лучше смогут пресечь развитие беспредела в самом зачатке. Надо только предупредить и объяснить о последствиях попустительства. И ведь у меня же есть там… знакомый.

— Сиди здесь. Не двигайся, — приказал я Сереге и рванул к телефонной будке.

Время позднее, но дело не терпит отлагательства. Пальцы уверенно набрали номер, который я запомнил ещё с прошлой встречи. Длинные гудки казались бесконечными, я не был уверен, что мне ответят, но на пятом звонке трубку сняли.

— Дежурный. Слушаю.

— Мне нужен лейтенант Сидорин. Андрей Олегович. Срочно.

— Кто спрашивает?

— Воронцов. Александр. Скажите, что по делу о самиздате с ним встречались. Он в курсе.

Пауза. Я слышал, как стучит моё сердце и отдаётся барабанной дробью в висках. Тишина. В какой-то момент показалось, что соединение прервалось, но я упорно прижимал трубку к уху. Наконец-то тот же голос произнёс:

— Воронцов? Соединяю. Говорите.

Что-то пикнуло и в трубке услышал знакомый голос.

— Слушаю.

— Андрей Олегович, здравствуйте, — срывающимся голосом начал я. — Извините за поздний звонок…

— Александр, ты? — прервал меня Сидорин. — Всё в порядке. Я как раз на дежурстве. У тебя что-то срочное?

— Срочное, Андрей Олегович, — уже более уверенно произнёс я, но голос мой всё ещё слегка подрагивал. — Нам нужно встретиться. Прямо сейчас. Это… Это не по прошлому делу. Это что-то совсем новое и страшное. Время не терпит. Есть прямые доказательства.

— Ты один?

— Нет, — коротко ответил я, не став вдаваться в подробности, ведь разговоры наверняка записываются.

— Вы где? — коротко спросил Сидорин.

— У своего дома.

— Ждите. Буду через десять минут. Никуда не ходите. Ни с кем не разговаривайте. Понятно?

— Да, — ответил я и повесил трубку.

Гребенюк посмотрел на меня полными ужаса выпученными глазами.

— Ты… — он постучал пальцем по лбу. — Ты куда позвонил? Это ж…