Неудачница из литдорамы - Юлия Буланова Страница 111

Глава 36

— Мы ещё встретимся в суде! — заверещала Юна. — Вы заманили нас в свой дом, чтобы причинить вред!

— Наш дом оснащён системой видеонаблюдения, — подала голос тётя Со Джуна, расслабленно откинувшаяся на спинку дивана. В её голосе звучала явная насмешка. — Фиксируется не только картинка, но и звук. Можете прямо отсюда ехать в полицию. Мы с радостью предоставим все данные. А потом их получат СМИ. После чего от репутации вашей семьи останутся лишь руины. Вы тут такого наговорили, что в приличном обществе до конца дней показаться будет стыдно, если это всплывёт. Не обольщайся, деточка. Ваш поступок — это подлость по отношению к самому слабому и беззащитному члену своей же собственной семьи. Предательство. Сначала бросили. А потом постарались с выгодой для себя разрушить её брак. Кто из твоих знакомых захочет общаться с тобой, Кан Юна, после твоего признания? Ты сама сказала, что взамен на статус невестки семьи Тэн готова была покрывать преступника. И напрямую обвинила сестру в том, что произошедшее было предано огласке. Вы не найдете в глазах общества ни понимания, ни сочувствия. А ещё ты навсегда останешься одна. Какой мужчина посмотрит в сторону той, что позарилась на мужа своей сестры?

— Мать убийцы будет читать мне нотации! — Сейчас Юна, как никогда напоминала злую крысу, которая готова покусать всех, кто загнал её в угол.

Но госпожа Тен Соннэ была несгибаемой леди, которая хоть и тяжело переживала то, что произошло с Чон Су, однако считала, что искупить свою вину перед обществом она должна поступками, делая жизнь других людей лучше.

— Подхватила родителей под ручки и на выход! — громко произношу, глядя в глаза сестре. Не кричу. Но это и не требуется, если в голос вложить волю и уверенность в собственном праве отдавать приказы.

Все присутствующие вздрагивают.

Семейство Кан такого от своей старшей дочери не ждало. Их Юри говорила тихо и неуверенно, словно бы извиняясь за то, что посмела открыть рот. Это безмерно раздражало её родителей, и они начинали на неё орать. Как правило: «Ну, чего ты мямлишь, никчемная идиотка?! Говори нормально! Зачем ты родилась, если только и умеешь расстраивать родителей?»

Токсичная мотивация работала ровно так, как и должна была — Юри ещё больше замыкалась в себе, у нее падала самооценка, зашкаливала тревожность. Поэтому она физически не могла говорить громко и уверенно. На что и был весь расчёт. Ведь они, на самом деле, не хотели, чтобы их дочь менялась. Им было нужно сливать на кого-то своё раздражение. Никчемный старший ребёнок подходил для этого, как никто.

Но я — не забитая скромница Кан Юри.

Однажды Алька мне сказала, что уметь отдавать приказы животным — это очень важный навык для девушки. Мало ли что? Вдруг на темной улице я встречу злого добермана или алкоголика, поймавшего белочку?

Она была искренне уверена, что команда: «Сидеть» способна творить чудеса.

У её дяди был питомник сногсшибательных собачек. Он алабаев разводил. Вот Дмитрий Григорьевич и устроил мне мастер-класс по тому, как нужно отдавать команды песикам, которые весят больше, чем я килограмм на двадцать. Аля заявила, что пока меня не начнёт слушаться Гром — вожак этого стада медведей в ошейниках, мы домой не поедем.

Это были очень сложные три часа. Меня десять раз уронили. Сотню раз облизали. И две трети времени смотрели, как на щенка, который гавкать учится. С терпеливым снисхождением.