Змеелов. Гадючий остров - Даха Тараторина Страница 111

Звенигласка неуютно поежилась и пожаловалась:

— Зябко стало…

— А мы тебе сейчас отыщем накидку! – обрадовался Василек.

— Нет… Не надо. Лучше обними меня.

Жена прижалась к Васу, но лоб ее уже перечеркнула тревожная морщинка. Ирга закатила глаза: все-то ятровь строит из себя слабую да беззащитную. Но ей-то, колдовке, теперь ведомо, что Звенигласка кого хочешь в бараний рог согнет!

Сама рыжуха направилась к прилавку, где показалось всего больше мужицкой утвари. Подумалось, что стоит принести подарочек Змеелову. Тогда, может, он стал бы не так хмур. Недалече нашелся и хозяин товаров, небрежно облокотившийся о стол: трепался со старостой. На купца, по мнению Ирги, он походил мало. Рослый и нестарый, с длинными, перехваченными шнурком волосами, с мозолистыми лапищами, в каждую из которых целиком уместился бы добрый кочан капусты. Был он весел и улыбчив, но что-то в его улыбке заставило Иргу подойти к прилавку с противоположной стороны. И если подле столов с тряпьем и украшениями яровчане толпились, то сюда отчего-то старались не глядеть. Оно и понятно: колчаны да ножны потребны тем, кто в оружии смыслит. В Гадючьем Яре же воинское ремесло ни к чему. И уж точно ни к чему пустые ножны, коли в доме не держат меча. Ирга потянулась к кожаной суме, в каковых обыкновенно носили наконечники для стрел. Из лука Змеелов не стрелял, но сума была хороша: крашеная, с тиснением и узором. В такую и зелья сложить можно, и травки собирать, коли понадобится. Она взялась за ремешок и… точно обожглась!

— Ай!

Торговец заметил славную девку и мигом позабыл про Первака:

— Что, красавица, порезалась?

— Укусил кто-то, – хмуро отозвалась Ирга.

— Дай-ка! Я девок лечить большой умелец! – Не дожидаясь дозволения, торговец сцапал Иргину ладонь, поставив пятно на белоснежном кружеве кузнецовой ленты, потянул девку к себе, умостил лапищу на поясе. – Знаешь, как всего лучше лечится? Надобно поцеловать, где болит! Ты скажи, красавица, где у тебя еще болит?

Лапища поползла ниже, а бранные слова уже почти сорвались с губ рыжухи, но брат успел раньше:

— У нее ничего, а у меня в заду болит. Полечишь?

Вот тебе и славный мирный Василек! Ирга челюсть уронила, заслышав такие слова. Торгаш же пригладил свои русые волосы и сказал:

— Не лез бы, куда не просят. Не ровен час, беду накликаешь.

Василек недобро сощурился. Он ответил просто и коротко:

— Да.

А Ирга добавила:

— Если товар таков же, как купец, мне такого даром не надо. – Взяла брата под руку. – Пойдем. Куда жену дел?

— Авось еще свидимся, красавица! – крикнул вослед им торгаш. Как-то нехорошо крикнул…

Звенигласка нашлась тут же. Увлеклась цветными камешками да бисером на наручах, перебирала одно и другое, не глядя по сторонам. И не замечала нависшего над нею купца, не ниже первого ростом, но с харею такой, что впору людей на перекрестках грабить, а не девкину радость продавать. Не замечала она и того, что торгаш в упор разглядывает ее. В упор и словно… голодно?

Знакомый жар вдругорядь опалил Иргу. Только теперь он пробежал не по ладоням, а вдоль спины. И не нужны стали вышитые платки, серьги и узорные кожаные сумы. Захотелось бежать прочь да спрятаться в самом глубоком, самом тихом болоте.

— Товары тут дурные, – сказала она Васу. – Все лучшее небось еще до полудня выбрали. Ну их, а?