Милость богов - Джеймс С. А. Кори Страница 112

Он взял ее за руку, и их пальцы сплелись.

— Зато поможет остаться там, где мы есть. Мы многого лишились. Но осталось то, что мне хотелось бы сохранить.

Лекарство действовало. Джессин заметила это, когда мысли о самоубийстве сменились фантазиями об убийстве.

С тех пор, как карриксы спустились на Анджиин и все уничтожили, время превратилось во что-то странное. Она не знала, сколько его прошло, но, если вспомнить, как она скаредничала с последними таблетками, было ясно, что из крови и мозга вымыло последние следы вещества. Разум дошел до изначального, природного состояния. Бывали дни, когда она вполне могла делать что-нибудь. А иногда не могла встать с кровати, и унять тревогу удавалось, только предвкушая собственную смерть.

В своих видениях она то тонула, то истекала кровью, но лучше всего ее успокаивали сцены атаки на лабораторию. Иринна – рядом с ней, пьющие ночью – вокруг нее. В иные ночи она воображала, как их ручонки затягивают у нее на шее петлю, пережимая гортань, как поле зрения сужается до полной темноты. В иные ночи представляла себе вторую бомбу – тогда темнота приходила сразу.

А потом Тоннер вручил ей первую мензурку с красной жидкостью. Горько-соленая, она оставляла бившее в нос послевкусие. В первые пару дней Джессин не замечала никаких перемен, а потом фантазии кое в чем изменились.

Все та же атака на лабораторию. День гибели Иринны. Но теперь воображение не рисовало окончания ее жизни. Она вспоминала того, которого убила, и полузабытое, полувымышленное воспоминание о смерти маленького инопланетянина приносило удовлетворение. Ощущение власти – как глоток воды для той, что умирает от жажды. Мало-помалу мечты о самоубийстве выцветали, а мечты об убийстве распускались пышным цветом. Она убаюкивала себя, думая о сопротивлении тонкой шейки, о хрусте, когда та ломается в руках.

Теперь это сходило для нее за здравый рассудок.

— Значит, ты чувствуешь, что вернулась к началу? – спросила Синния. Улыбка пожилой женщины выражала надежду, вокруг рта и глаз собрались морщинки. Сколько лет продержится Синния в своем стареющем теле? Джессин задумалась, не рассказать ли о том, что в последние дни ее разум занят мыслями о смерти – но теперь хотя бы не о своей.

Вместо этого она пожала плечами и улыбнулась. Они сидели в ее спальне. Джессин перетащила к себе диванчик из общей комнаты и выгородила маленькую гостиную. Собственный уголок там, где все садятся друг другу на колени.

— Думаю, да, – сказала Джессин. – От мозга трудно получить четкие данные о самом себе. Искажения неизбежны.

Синния налила из принесенного с собой ковшика жидкость, которую называла чаем. Настоящий чай вышел, и кофе тоже; свежих продуктов им больше не давали. Ну хоть что-то. В последней партии продовольствия оказался пакетик листьев, слишком грубых и неприятных на вкус, чтобы использовать их как приправу, и непригодных для приготовления салата. Кампар попробовал заварить их, и то, что получилось, все объявили чаем. Насыщенный мятный вкус, горчинка, но не сказать, чтобы неприятная. На большее теперь рассчитывать не приходилось.

— Я боялась, что не замечу, – говорила Джессин. – Когда меня накроет. Боялась, что не замечу разницы. В смысле…

И она неопределенно махнула рукой.

— Тебя выдернули из дома, засунули в инопланетную тюрьму, чуть не убили, – серьезно, но мягко вставила Синния.