Змеелов. Гадючий остров - Даха Тараторина Страница 113

«Не попусти беды», – повторяла про себя Ирга, плетясь домой.

Откуда же было знать, что беда уже вовсю ждет ее в избе?!

Дымок курился над двором, но не тянулся кверху, как дóлжно, а стелился и завивался кольцами. Над уличным очажком трудился Змеелов. Ходил взад-вперед, помешивал головешкой в висящем на треноге котелке, шептал. И всего больше походил на большую хищную рыбу, почуявшую добычу: медленно обогнул очаг, плавно повернулся и как бросился к вареву, как вскинул руки кверху! А густой пар вторил его движениям.

Ирге подурнело, потянуло в сон. То ли Звенигласкин пирог оказался плох, то ли от запаха замутило. Прилечь бы, вздремнуть хоть малость после беспокойной ночи в Лихоборе… Но прошмыгнуть незамеченной не удалось.

— Явилась, – зловеще протянул колдун.

У Ирги во рту пересохло. А и знала ведь, кого подбивает Змеелова обманывать! Наверняка он раскусил обман Залавы еще прежде, чем они вышли со двора.

— Явилась, – понурила голову она. – А ты как… сходил? Нашел что?

Колдун сощурился:

— Что-то да нашел…

И так поглядел, что Ирга вдруг вспомнила, что не такая уж она и смелая, что супротив Змеелова и его колдовства ничего не сделает и что точно не следовало пытаться его переиграть, игры не зная.

— З-змеевицу?

— А сама как думаешь?

Ирга и не заметила, как начала пятиться. А колдун, словно издеваясь, велел:

— Подойди. Глянь.

Деваться некуда, пришлось подчиниться. В котелке бурлило густое пахучее варево, словно само болото зачерпнули и на огонь поставили.

— Дрянь какая, – честно сказала Ирга.

Змеелов самодовольно хмыкнул:

— Это ты еще на вкус не пробовала! Не блинцы, ой, не блинцы…

— А что тогда?

Он поймал ее за запястье, крепко сжал и долго молчал, отчего у Ирги сердце забилось в самом горле. Наконец кивнул собственным мыслям и заговорил:

— Змеевицы та девка не видела. Сама сочинила или подучил кто, не знаю. Но до околицы мы дошли не зря. Вот что я там нашел.

Травка, что показал он Ирге, мало отличалась от прочих, растущих на Жабьем острове. Неприметная, с тонкими стеблями и едва наметившимися навершиями бутонов. Местные звали ее горючницей.

— Это змеиный корень.

— И что с того?

— А то, – колдун швырнул горючницу в вар, и тот сменил цвет с мшисто-зеленого на желтый, – что сейчас мы с тобой колдовать будем. Принеси из дому мои бутыльки с зельями.

Обрадованная, что можно хоть ненадолго спрятаться от колдуна, Ирга метнулась к крыльцу. Так бы и выдала себя, да бутылек, до сих пор лежащий за пазухой, похолодил грудь. Колдовка замерла, заставила себя дважды вздохнуть, успокаиваясь, и лишь потом обернулась:

— Где лежат-то?

Помедлив, колдун ответил:

— В сундуке в женском углу. В льняной отрез завернуты.

Ирга кивнула, скрылась в доме и только там позволила себе перевести дух.

* * *

Как и желала Ирга, баню они затопили. Точно так же на другом конце Гадючьего Яра прогревали нутро другой баньки – Перваковой, где мучилась схватками Звенигласка. И по всему выходило, что Змеелов отыщет ее еще прежде, чем крик новорожденного огласит Гадючий Яр. Зато колдуна это радовало без меры! И откуда только взялись у него силы? Сам натаскал воды, сам бережно добавил в варево зелья из бутыльков, а после снял котелок с огня – остудиться.

— Редкая трава этот змеиный корень, – рассказал он. – Врут, растет лишь там, где умирают змеевицы. И выдают их, если правильно сварить и знать, что делать дальше.