Хозяин ветра - Мария Семенова,Анна Евгеньевна Гурова Страница 113

В это время тело роженицы скрутило судорогой. Кайя громко вскрикнула. Чрево пронзило молнией, и младенец шевельнулся внутри. Кайя очнулась вместе с ним. И теперь она ощущала его не как сгусток распирающей боли, а как вспышку невесомого, слепящего света.

Оляпка порхал над ней, взволнованно вереща.

«Ты привел душу! – догадалась Кайя. – Отнял у злого нойды! Мой храбрый маленький воин! Давай скорее выведем моего сына вратами тела! Его семья уже заждалась!»

Кайя приподнялась, хватаясь за руки Ютси и Куммы, напряглась и закричала изо всех сил, выталкивая наружу дитя.

Глава 22

Ночной зов

К утру закончилась буря, терзавшая Яренфьорд. Небо очистилось. Гладкие снежные покровы блестели в лучах ослепительного холодного солнца.

По свежему снегу с хутора Арнгрима выехали сани, запряженные парой. Лошадки нордлингов, крепкие и мохнатые, не боялись ни холодов, ни глубокого снега и даже умели сами добывать себе под снегом траву, подобно лосям и оленям.

На санях ехал запас еды и подарки, а люди шли рядом на лыжах, меняясь и отдыхая по очереди. Крум Хальфинн собирался отыскать кочующее племя своих предков и остаться жить с ними, если его примут. У Славуши и сопровождавших ее домочадцев были другие намерения.

Первые несколько дней путь лежал через горы, по узким долинам, заросшим густыми ельниками. Затем местность понемногу начала меняться. Все становилось ниже – и горы, и деревья, как будто северные ветра пригибали их к земле. Вскоре лес остался только в низинах, а над кронами поднимались макушки сопок, выстуженные зимними бурями. Голые скалы, с которых даже снег смело, торчали повсюду, мешая ехать. Начинались земли финнов – так нордлинги называли саамские племена.

Здешние финны кормились от оленей, следуя за их стадами по причудливым путям, проложенным самими богами. Кочевники не оставались на одном месте надолго. Однако встречались и погосты, где торговали с соседями-нордлингами. На самое большое такое торжище и направлялась Славуша со спутниками. В установленные дни сюда съезжались саами со всех окрестных стойбищ. Многие тут знали язык нордлингов. Здешние жители уже не считали, что гость из дальних земель приведен к ним богами, а то и сам – какой-нибудь бог. Вместо того чтобы принять, накормить и расспросить, сразу начинали предлагать товар на обмен.

Славуша не скупилась на щедрые дары и повсюду задавала неизменный вопрос.

— Мне нужен искусный нойда, – говорила она. – Самый опытный, самый бесстрашный!

При большом погосте жила гейда – важная пожилая женщина. Она лечила, гадала и продавала узелки с попутным ветром. Гейда привыкла к нордлингам, считала их жадными и глупыми и не считала зазорным наживаться на их невежестве. Она запросила высокую плату за помощь. Однако, услышав, чего хочет Славуша, изменилась в лице и сказала, что ни в какую за подобное не возьмется, ибо дорожит своей жизнью и тем паче посмертием. Отказавшись от платы, после ухода гостей гейда еще и окурила свою вежу можжевеловой веткой, разрывая всякие связи с людьми, ищущими гибели своим телам и душам.

После этого погоста Славуша отправила домой сани с лошадьми, а из домочадцев оставила при себе двоих – молодого силача Льота и служанку Синдри, крепкую и смелую девку. Крум раздобыл саамские нарты и ездовых собак. Дальше отправились вчетвером, взяв лишь припасы и немного подарков.