Развод с драконом. Невеста без права на крылья - Виолетта Весна Страница 113

Школа правовой защиты магических браков.

Тарвик страдал два дня.

Потом написал устав и признал, что название «терпимо, хотя лишено изящной архивной обреченности».

Школа разместилась не в доме Ровенхольдов и не под крылом Совета. Это было первое условие Арины. Дамиан не спорил. Он выкупил старое здание бывшего судебного склада на границе квартала архивов и передал его в фонд через королевскую канцелярию так, чтобы на дверях не появилось ни серебряного крыла Ровенхольдов, ни его имени. Арина увидела документы до подписания и заставила переписать три пункта, где пожертвование можно было истолковать как право вмешательства.

Дамиан переписал.

Без обиды.

С легкой усталостью человека, который уже понимал: если хочешь делать честно, придется читать мелкий шрифт вместе с женщиной, которой когда-то этот мелкий шрифт сломал жизнь.

Здание было невысоким, с широкими окнами и внутренним двориком, где Ливия за два месяца устроила сад в ящиках. Там росли мята, розмарин, календула и одно упрямое деревце, которое Мейра называла «палкой с надеждами». На первом этаже находилась приемная, где женщины могли получить консультацию по брачным договорам, разводным печатям, родовым долгам и правам на собственный дар. На втором — комнаты временного проживания. На третьем — архив открытых дел.

Тарвик заведовал архивом и делал вид, что это не счастье всей его жизни.

— Архив без скрытого подвала, — сказал он в день открытия.

— Почти неприличная роскошь.

— Мы можем построить подвал для овощей, — предложила Ливия.

— Не смейте шутить под уставом.

— Я не шучу. Людям надо есть.

Через неделю подвал действительно начали расчищать под кладовую.

Ливия стала управляющей дома.

Официально должность называлась «старшая распорядительница проживания и безопасности». Она прочитала бумагу, хмыкнула и сказала:

— То есть я отвечаю, чтобы двери открывались изнутри, чай был горячим, а мерзавцы не проходили дальше порога.

— По сути — да, — признала Арина.

— Тогда пишите проще.

Не написали. Верн сказал, что в документах так нельзя, но подарил Ливии связку ключей от всех комнат с пометкой: «Все замки проверены на открытие изнутри». Ливия носила ее на поясе, и женщины в доме часто смотрели на эти ключи так, будто это были драгоценности.

Мирена Острейл пришла в школу на третий день после открытия.

Не в белом.

В темно-синем платье, без родовых украшений, с коротко подрезанными волосами, которые она отрезала на следующее утро после заседания в Костнице. Ее отец публично отрекся от ее «самовольных действий», потом через две недели прислал письмо с просьбой о встрече. Мирена не ответила сразу. Потом отправила ему список вопросов, на которые он должен ответить письменно, прежде чем они сядут за один стол.

Первый вопрос был: «Считаете ли вы меня человеком, имеющим право отказать роду?»

Ответа пока не было.

— Я хочу работать, — сказала Мирена Арине.

Они стояли в пустом классе, где еще пахло свежей краской. За окнами шумел дворик, Ливия ругалась с плотником, Тарвик на первом этаже объяснял молодой вдове, почему нельзя подписывать договор, в котором слово «временно» встречается шесть раз.

— У вас нет необходимости, — сказала Арина.

— Ваше содержание…

— Не произносите это слово.

Арина посмотрела на нее.

Мирена стояла у окна, прямая, красивая, уже не белое пламя Совета, но еще не до конца понимающая, кем станет без него.