Добрые духи - Б. К. Борисон Страница 114

Я с облегчением опускаю лоб к её животу, побуждая её запустить ногти мне в волосы. Мои пальцы сжимаются на её бёдрах.

— Значит, нас двое.

— Ты хочешь…

— Да, — перебиваю я её мгновенно.

Её улыбка расплывается, в уголках глаз появляются морщинки.

— Я не закончила предложение.

— Мне всё равно.

— Я могла сказать, что хочу снова пойти кататься на коньках, — в её глазах играет веселье. — Или что хочу пойти рубить рождественскую ёлку.

— Что угодно, — говорю я.

Я хочу делать всё, что захочет Гарриет. Молчать или раскладывать фурнитуру по размеру. Пойти в маленькую пекарню вниз по улице, которую она так любит, или повесить ещё игрушек на ёлку. Я хочу быть рядом, провести с ней всё время, что у нас осталось.

Я сглатываю.

— Может, мы могли бы…

В передней части лавки раздаётся испуганный визг, за которым сразу следует грохот, куда громче моего злополучного серебряного блюда. Потом какой-то крик, вздох, очень похожий на «чёрт возьми», и затем фраза — «…что, во имя ладана, вообще происходит».

Гарриет вздрагивает, наполовину оборачиваясь к кассе.

— Кажется, это Саша.

Я хмыкаю, сильнее сжимая руки на ней.

Гарриет смеётся.

— Мне, наверное, стоит пойти посмотреть, в чём дело, — я не отпускаю её. — Всё-таки я владею этим местом, — я всё ещё не отпускаю. — И она мой сотрудник, — я прижимаюсь лицом к её животу сильнее.

— Нолан, — смеётся она.

— Или, — предлагаю я, — ты могла бы остаться здесь со мной, — я утыкаюсь носом ей в живот, с удовлетворением отмечая, как у неё перехватывает дыхание. Мои ладони скользят вниз по изгибу её задницы и сжимают. — Мы могли бы проверить, насколько тихой ты умеешь быть.

Она издаёт едва слышный звук. Я позволяю рукам ласкать её формы. Чувствую, как её сопротивление тает, так же, как я чувствовал вкус кофе у неё на языке сегодня утром, когда она сидела у меня на коленях. Она склоняется ближе.

И тут снова что-то падает с грохотом, сопровождаемое визгом.

— Гарриет! Кажется, омела двигается! — пауза. — И следующий вопрос: откуда, чёрт возьми, тут столько омелы?

— Я сейчас! — кричит Гарриет через плечо, выпутываясь из моих рук. — Я скоро вернусь, — говорит она мне. — Я просто… — она указывает себе за спину, морщась. — Попробую объяснить, почему у нас вдруг около семнадцати тысяч веток омелы по всему потолку.

Я сползаю глубже в кресло, довольный воспоминанием о нашем поцелуе и о том, что он сделал с моей магией.

— Мне не жаль.

— Мне тоже.

— Хорошо.

Её выражение лица смягчается, и в груди у меня расцветает ответная нежность, радостно танцуя вместе с магией. Гарриет такая хорошая, и это совсем не связано с тем, что мы делали друг с другом в её постели сегодня утром. Она заставляет меня чувствовать столько всего, чего я не имею права чувствовать.

— Гарриет, — начинаю я, признание уже на кончике языка. — Я…

Из передней части лавки снова раздаётся громкий звук.

— Гарриет! — кричит Саша.

— Иду! — отвечает Гарриет и направляется вперёд, закатывая глаза.

Я смотрю, как покачивается её попа в обтягивающих джинсах, как все эти светлые волосы свободно падают по спине. Я откидываю голову на спинку кресла, раздражённый помехой, но и благодарный за неё тоже. Если мне не положено чувствовать то, что я чувствую, то уж точно у меня нет права перекладывать это на Гарриет. Было бы эгоистично. Она заслуживает лучшего.