Закон против леди - Юлия Арниева Страница 114

Мы отошли в сторону, к стене, подальше от любопытных глаз. Я разложила покупки по корзинам: в одну — сюртук, жилет и шляпу, в другую — ботинки, рубашку, штаны и галстук. Сверху накрыла коричневым платьем. Теперь это выглядело как обычные покупки, ничего подозрительного.

Одну корзину взяла сама, вторую отдала Мэри. Две женщины, возвращающиеся с рынка. Обычное зрелище.

Солнце уже перевалило за полдень, тени стали длиннее и гуще. И Монмут-стрит выглядела ещё мрачнее, чем прежде: из переулков тянуло сыростью и гнилью, где-то надрывно плакал ребёнок, где-то ругались пьяные голоса. Мужчина в рваной одежде спал прямо на мостовой, свернувшись калачиком у стены, и прохожие равнодушно обходили его, как обходят кучу мусора.

Мэри шагала рядом молча, но я чувствовала её тревожный, вопрошающий взгляд. Она смотрела то на меня, то на корзину в своих руках, и я видела, как в её голове крутятся вопросы.

Мы вышли из Сент-Джайлса, миновали Ковент-Гарден с его цветочницами и лоточниками, свернули на Лонг-Эйкр. Улицы становились чище, дома приличнее. Запах гнили сменился запахом свежего хлеба из пекарни, потом цветочным ароматом из лавки флориста на углу.

Лондон менялся от квартала к кварталу, будто это были разные города, втиснутые в одни границы. Богатство и нищета, роскошь и грязь — всё рядом, всё вперемешку, разделённое лишь несколькими улицами.

Наконец, показалась Монтегю-стрит. Знакомый дом миссис Дженнингс с облупившейся краской на двери. Скрипучая лестница. Тёмный коридор. Наша комната.

Я вошла, поставила корзину на пол. Мэри вошла следом. После чего я закрыла дверь, повернула ключ в замке и посмотрев на замершую Мэри, произнесла:

— Сядь. Мне нужно тебе кое-что объяснить.

Она опустилась на край топчана, сложила руки на коленях. Спина прямая, плечи напряжены — поза человека, который ждёт неприятностей.

— Ты видела, что я купила, — сказала я, махнув рукой в сторону корзин.

Мэри кивнула.

— Мне нужно попасть в одно место… в пивную.

Она вскинула голову.

— В пивную? Зачем вам в пивную, госпожа?

— Поговорить с людьми. Послушать, о чём болтают. Узнать кое-что важное.

— Но… — Она запнулась, и я видела, как в её голове медленно складываются кусочки. Мужская одежда. Пивная. — Вы же не можете просто войти и…

— Да. Не могу. Приличной женщине в пивную хода нет. Меня даже на порог не пустят. А если и пустят, никто со мной разговаривать не станет.

Мэри молчала. Я видела, как понимание медленно проступает на её лице: сначала недоумение, потом догадка, потом ужас.

— Вы хотите… — прошептала она наконец, — вы хотите переодеться мужчиной?

— Да.

Она побледнела. Руки на коленях сжались в кулаки.

— Но это же… это же грех! Это запрещено! Если вас поймают…

— Не поймают.

— Но как⁈ — Мэри вскочила с топчана, голос её сорвался на визг. — Вы же женщина! У вас… — она покраснела до корней волос, — у вас же… и голос, и лицо, и…

— Мэри. — Я шагнула к ней, положила руки ей на плечи. Она вздрогнула, но не отстранилась. — Посмотри на меня.

Она подняла на меня испуганные, растерянные глаза, полные слёз.

— Мне нужна твоя помощь, — сказала я мягко, но твёрдо. — Без тебя я не справлюсь. Если мы сделаем всё, как я задумала, никто не догадается.

Она сглотнула.

— Но сначала нужно переделать коричневое платье. Чтобы можно было быстро надеть и быстро снять. На завязках, на запахе. Сможешь?