Мальчик, который ел призраков - Дарья Крупкина Страница 114

— Креольское слово, – пояснил Даниэль. – Обозначает что-то вроде свиты, тех лоа, которые следуют за человеком, потому что их привлекает он сам, его личность, характер или занятия. Так или иначе эско есть у большинства. А теперь прибавь к этому духов всевозможных мест и предметов, кусочки душ… весь мир пронизан лоа. Если я позову их, то услышу. Тех, что посильнее, конечно. И у меня есть собственная эско, это те лоа, которым я приказываю, когда хочу, чтобы они что-то сделали.

— И часто? – полюбопытствовала Изабель. – Часто ты им приказываешь?

— В детстве так развлекался, сейчас реже, зато серьёзнее.

— И когда ты в последний раз что-то приказал лоа?

— Вчера. Тому, что вызвали наши братья и Зак. Я поговорил с ним, но уходить он не собирался, поэтому я приказал ему охранять книжный Мэтта.

Они проехали по мосту через Миссисипи, выезжая из центральной части города, и река казалась огромной и почти неподвижной, хоть это было обманчивым впечатлением. Вечерами вода становилась совсем тёмной, но сейчас её весело окрашивало солнце. Мост был некрасивым, функциональным, и тени металлических арок скользили по машине.

— И лоа послушает? – удивилась Изабель.

— Некоторое время. С жертвой и ритуалом можно было бы привязать надолго, но Мэтт на такое не согласится. Не говори ему, что этого-то лоа попросил! Будет ворчать.

Изабель хмыкнула, съезжая с моста. Как Мэтт умеет ворчать, она уже знала. И решила вернуться к изначальному вопросу:

— Так ты слышишь их? Лоа.

— Бо2льшую часть времени нет. Только если прислушиваюсь. Но тогда да, отлично слышу, говорю с ними. Но это не полноценный разговор, скорее как с животным.

Неожиданно Даниэль снова замолчал, Изабель боковым зрением видела, как он повернул к ней голову, и почувствовала в его словах, как он улыбается:

— Приятно поговорить с тем, кому действительно интересно, кто понимает, но не совсем ещё во всём этом погряз. Можно тебя спросить о личном?

Изабель напряглась. Почему-то ей представилось, что сейчас Даниэль либо станет расспрашивать о Генри, либо о личной жизни… хотя он не выглядел как тот, кто будет в лоб задавать вопросы.

— Ты ведь училась в колледже не в Новом Орлеане? На кого? Почему решила вернуться?

Даниэль оказался отличным слушателем. Он пил кофе, интересовался жизнью Изабель, в основном не связанной с колдовством, пообещал заехать в её магазин за полным скелетом крысы, «обязательно отложи для меня».

По сторонам дороги замелькали однообразные домики Бель Часс, Изабель глянула на Даниэля:

— Ладно, мы на месте, что теперь? Спросишь у лоа?

Отложив в подстаканник опустевшую кружку после кофе, Даниэль вытащил телефон и что-то на нём листал. Как позже поняла Изабель, искал адрес.

— Нет, – отозвался он, не отрываясь у телефона. – Почему ты постоянно думаешь, что мы станем решать дело колдовством? Есть более простые способы. Мы спросим у мадам Аделаиды.

Дом ничем не отличался от прочих, такой же аккуратный, беленький, он располагался на одинаковом расстоянии от католической церкви и баптистской выше по улице.

— А за углом – стоматолог, – усмехнулся Даниэль. – Удобно.

Ветерок приносил солоноватый аромат речной воды и громкий плач ребёнка, а стоило приблизиться к дому мадам Аделаиды, оказалось, дети именно там. Открыла полная чернокожая женщина, довольно молодая. Она узнала Даниэля, сграбастала его в объятия, он успел издать забавный звук, больше всего похожий на кряканье. Женщина оказалась дочерью мадам Аделаиды, Рут. Она впустила их в дом и провела на кухню, пахнущую ванилью и специями, напоила чаем и тут же вручила парочку детей, ни на миг не прекращая говорить. Оказалось, её мать на утренней службе, Изабель не стала спрашивать, в которой церкви, попросту не успевала вставить ни слова.