Последнее лето ярла Ульфа - Александр Мазин Страница 114

Пустяковая операция. Сотни хирдманов – выше крыши. Однако Рюрик Измору этой сотни не дал. Политик, блин. Человек, даже человек полезный, для него не брат по палубе, а инструмент.

— Не торопись, – я перехватил скользнувшего мимо Медвежонка. – Стег сам ворота откроет. И пожалуйста…

— Помню я, не нуди, – проворчал брат.

Главная проблема берсерка – не озвереть без необходимости.

Залаяли псы и сразу умолкли. Не брать еду у чужих здесь собак мало кто учит. Наоборот, кто кормит, тот и свой. Стег и его дружки перебрались через частокол. Ни грозного рычания на подворье, ни звуков спущенных тетив рядом я не услышал. Удивительная беспечность для здешних краев.

— Открывают, – сказал Медвежонок. – Я иду?

— Давай.

Свартхёвди взлаял визгливо, по-лисьи (сигнал), и замерший в низком старте хирд рванул вперед. Причем не толпой, а согласно отработанной тактике. Тяжи, потом дренги, которые на флангах прикрывают стрелков. Привычка. Этой ночью прикрывать без надобности.

Я, как всегда, где-то в серединке. Потому что бегаю хуже прочего большинства. Особенно в доспехах.

Хирд втек в раскрытые ворота, и бойцы тут же распределились. Опять-таки согласно тактике. Хускарлы – в дом, дренги – проверка хозяйственных помещений, стрелки – общее прикрытие.

Разведку мы не проводили, но, по словам Стега, народу в родовом укреплении не так уж много: сотни три. Из которых бойцов от силы полсотни. И скорее всего, из этой полусотни действительно бойцов – десяток-полтора. Остальные так, ополченцы.

Короткий придушенный вопль и заполошное лошадиное ржание. И тут же мужской рык: «Враги! К оружию!»

А потом звон железа, который перекрыл женский визг. Я отодвинул в сторону кого-то из кирьялов и шагнул к крыльцу. Из-под крыльца на меня зарычали. И только. На таких, как я, псы здесь на нападают. Естественный отбор в действии.

Двери уже снесли. По ту сторону порога – покойник. Густой запах дерьма, крови и мочи. Так пахнет война. Позже добавится еще запах мертвечины, но нас к этому времени здесь уже не будет.

Пахло войной, но это была не война. Резня. Все закончилось минут за десять. Я мечей из ножен так и не вынул. Сопротивления, считай, не было. По-настоящему дрались только сам глава рода, два его сына и еще один умелец. Этот даже ухитрился развалить щит Фридлейва, что вообще-то достижение. Фридлейв до того, как попасть ко мне, был не кем-нибудь, а хускарлом самого Рагнара.

Потерь не было, сколько-нибудь серьезно раненых тоже. Самое существенное повреждение получил Искуси. Его тяпнули за щеку. Причем не собака, а девка, которую юный хускарл решил потискать.

— Ты удовлетворен? – спросил я Стега.

— Да. Теперь я готов отдать тебе свой меч.

— Если ты этого хочешь, – напомнил я.

— Хочу.

— Я, Стрига сын Чесна, принимаю сей обет и обязуюсь чтить тебя, Ульф Вогенсон, ярл и князь мой, выше отца, а вас, други-вои, держать заместо братьев! Слова мои слышат Перун, и Волох, и иные боги! Да будет так!

— Да будет так, – я положил руку на склоненную голову своего нового хускарла. – Отныне ты наш!

— Отныне ты наш! – разом взревели мои герои.

Сегодня уже в четвертый.

Стег. Ябирь. Бысл. И вот теперь последний, Стрига.

Само собой, спутники Стега тоже влились в мой хирд. И сразу стали хускарлами. А Стег – хольдом.

Медвежонок, с которым я на всякий случай посоветовался, мой выбор одобрил.