Тартуга. Обратно в Хелл - Максим Антипин Страница 114

— Почти готово, ребята, остался один штрих… – Воскликнул бритоголовый.

Сменив шпицы на совок, Трон зачерпывал с поддона наколенный песок напополам с сухой маной, засыпал его, производя ворожбу. Несколько юнг брали состриженные волосы из кучи, проходились по ним гребешком, а после сворачивали в тугой пучок. Его абордажник помещал внутрь куклы, поливая сверху из мерного стаканчика голубоватую жидкость. Песок, что прикипел к коже, плюс волосы вступали в реакцию. Получался стеклянный студень. Процесс почти завершен. В итоге голова умершего туземца стала размером с кулак.

— Солнце! Твой выход! – Отдал заготовку Малышке. Девочка сменила ножницы на нитку с иглой. Кисетным швом работала в зоне, где у живых расположена платизма, заканчивая изготовление тсантсы. Она была не одинока в сем деле. Моряки сплоченной гурьбой расположись вдоль перил, занимаясь рукоделием.

Циклы повторялись снова и снова. Дубовый ящик наполнялся готовыми куклами человечьих голов. Выделанная кожа сохла на растяжках, а кости, вываренные в спирту, ждали своего часа возле лафетов.

— Хух, – Трон выжал бандану за борт, с мрачным удовлетворением наблюдая за потоками пота. – Потрудились на славу!

— Верно. – Помещик, сидевший, опираясь спиной об перила, с удовольствием вытянул ноги, хрустнул суставами. – Все равно не понимаю, как мы до такого дошли.

— Деньги. Деньги и еще раз деньги. Звонкие монеты порой заставляют творить и не такое… – Надел влажную бандану, закурил. Поистине, в трудах мореходов было нечто удивительно-зачаровывающее. Тени длинными полосками ложились на палубу. В свете качающихся фонарей и огней печей, словно живые. Скрип такелажа, треск древесины, объятой огнем, и выполняемая работа создавали чудный ансамбль звуков. Красота!

— Готовьте «кашу», парни. Скоро небесное светило одарит нас своим присутствием. Необходимо все закончить перед заходом в порт! – Лысоголовый кричал подчинённым, лихо затягиваясь табачной подружкой.

Матросы кочергами извлекли не прогоревшие угли в железные ведра, а после высыпали их за борт. Печи окатили холодной морской водой, отчего те недовольно зашипели, обдавая волнами пара окружающих. Камни и остаток песка сложили на поддон, отставив поодаль. На освободившемся месте поставили бадью, куда скинули осмолённые скальпы. Безымянные большими толкучками обратили их в кашеобразную субстанцию. Добавив сухой маны, взбивая, получили пасту.

Другая группа работяг натягивала выделанную кожу, выявляя повреждения. Набрав "кашу" в тазик, абордажник поставил ее в ноги. Трон с одной стороны приставлял гладкую дощечку, а с другой наносил деревянным шпателем субстанцию на место прорехи, шепча заклинания. После брал скребок, удаляя лишнее. Помещик проворачивал подобное с остальными изделиями.

В то время, как абордажники колдовали, свободные матросы наводили порядок. Собирая обрезки мышц и сухожилий, отпиленных костей, сбрасывали их на заготовленный кусок парусины под грот-мачтой.

Туда, лениво переваливаясь, прибыли три разумных безымянных: Хмуля, Зоркий глаз и Изиназид. Последняя редко выходила из недр корабля, предпочитая проводить время в поглощение членистоногих и крыс, что имели неосторожность попасть ей на глаза.

— Это гуляшик? Да, Трон? – Хмуля большим черпаком набирала обрезки, ела, чавкая. – Мясные чипсики вкуснее!