Измена дракона. Теперь я тебе не принадлежу - Виолетта Весна Страница 114

Рабочих материалов.

Рейнар оставался ночевать достаточно часто, чтобы в ванной появилась его щетка, а в спальне — несколько рубашек, которые он сначала каждый раз уносил, а потом перестал.

При этом переезжать ко мне он не собирался.

Я к нему тоже.

Мы обсудили это однажды за ужином.

Нормально.

Без обиды.

Рейнар снимал квартиру ближе к Палате, и ему нравилось жить там.

Мне нравилось иметь свое пространство.

Поэтому я нашла жилье побольше в десяти минутах от конторы.

Три комнаты.

Большая кухня.

Нормальный нагреватель.

Маленький балкон.

Владелица сначала попыталась увеличить плату, узнав мою прежнюю фамилию.

Я сказала, что приду к ней как Лиара Норвен или не приду вообще.

Она подумала и оставила первоначальную цену.

Я подписала договор на год.

Сама.

Эстель его не проверяла.

Я попросила Кейна.

Он нашел один неприятный пункт об оплате ремонта общей крыши.

Я почувствовала себя почти оскорбленной.

— Я его пропустила.

— Именно поэтому юристы тоже нанимают юристов.

— Это звучит как заговор.

— Это рынок.

Пункт изменили.

Я въехала через неделю.

В первый вечер сидела на полу среди коробок и ела сыр с хлебом, потому что не нашла кастрюлю.

Рейнар пришел после работы, посмотрел на коробки и спросил:

— Нужна помощь?

Я уже почти сказала:

«Да, разбери кухню».

Потом подумала.

— Хочу, чтобы ты собрал книжный шкаф.

— Вот этот?

— Да.

— Ты уверена, что доверяешь мне мебель?

— Нет. Но готова рискнуть.

Он собрал шкаф неправильно.

Мы обнаружили это через час.

Пришлось разбирать половину.

Я смеялась так, что заболел живот.

Рейнар сказал, что инструкция написана преступно плохо и он мог бы добиться ее официального признания опасной.

В итоге шкаф стоял.

Немного криво.

Я отказалась переделывать.

Он был первым предметом в моем новом доме, который получился неидеальным и все равно остался на месте.

Мне нравилось смотреть на него.

Работа тоже изменилась.

Не сразу.

Я все еще иногда пыталась брать слишком много.

Теперь происходило это иначе.

Раньше никто не останавливал меня, пока я сама не падала от усталости.

Теперь Эстель смотрела на расписание и говорила:

— Нет.

Я спрашивала:

— Почему?

Она отвечала:

— Потому что у вас уже четыре консультации в этот день.

— Пятая поместится.

— В расписание — да. В голову — нет.

Иногда я спорила и оказывалась права.

Иногда соглашалась.

Иногда не соглашалась, брала дело, а потом сидела в конторе до восьми и на следующий день признавала, что Эстель опять была права.

Она никогда не давала мне забыть этот момент.

Кейн однажды предложил завести отдельный журнал моих поражений.

Я сказала, что тогда заведу журнал его ошибок в наследственных выписках.

Идея умерла.

Самое сложное оказалось не научиться работать.

Работу я знала и любила все больше.

Сложнее было называть цену.

К нам пришла женщина из старой драконьей семьи с брачным соглашением на восемьдесят страниц и восемью техническими приложениями.

Я потратила почти два дня.

Нашла три противоречия.

Одно из них позволяло семейному фонду мужа автоматически использовать ее лечебный дар в родовой клинике до пяти лет после развода.

Она не заметила.

Когда я назвала стоимость полной проверки, женщина нахмурилась.

— В другой конторе дешевле.

Раньше я бы сразу начала объяснять.

Почему работа сложная.

Почему потребуется время.