Яд темной любви - Лана Ежова Страница 115

— Альмавьер! Дорогой мой племянник, с возвращением домой! – тепло воскликнул Нергал, но в сине-зеленых глазах, напоминающих бирюзу, застыл холод и звериная настороженность. Его радушная улыбка – часть идеальной маски на тщательно выбритом лице.

— Благодарю, дядюшка! Я рад вернуться и видеть тебя в здравии, – улыбнулся кромешник, обнажая белоснежные зубы. Хищная улыбочка… Спрятанная за радостью привычная агрессия: Аль мастерски играл настоящего принца, как и учил Даньяр.

— Представь нам спутницу, племянник!

Аль нежно взял меня за руку и, глядя в глаза, поднес к губам. Его дыхание обожгло кожу, когда он с чувством гордости произнес:

— Леди Хельена Горейская. Моя невеста.

В зале пронесся недовольный шепот, тихий, словно шелест листвы. Я чувствовала на себе десятки взглядов – оценивающих, осуждающих, любопытных. Ни одного одобряющего! Я смотрела в бирюзовые глаза Аля – и видела его настоящие, зеленые, полные нежности и обещания.

Боги, побыстрее бы он перестал носить чужую маску! И поскорее бы все это закончилось!

— Невеста? – презрительно усмехнулся Нергал. – Какая по счету? Да еще и чужеземка!

— Первая и единственная, – твердо произнес Аль. Его голос приобрел металлический оттенок, и тень за его спиной – боги, лишь бы он не выдал себя! – на мгновение стала плотнее и выше. – Сердце выбирает без оглядки на происхождение.

— Что ж, мы еще поговорим на тему выбора. Приятного аппетита, дорогой племянник!

Регент оставил нам места на другом конце стола, со стороны входа – прямое нарушение этикета. Стандартная пакость, о которой предупреждал Даньяр. Нергал периодически устраивал такие провокации, подвергающие сомнению статус наследника, и принц гордо разворачивался и уходил. Но сейчас все иначе. Нам нужно попасть на остров короля-целителя, а карта хранилась у Нергала.

Аль, проигнорировав слуг, сам отодвинул мне высокий, тяжелый стул из черного дерева с инкрустацией перламутром. Дерево скрипнуло, нарушая торжественную тишину.

У регента дернулась бровь – едва заметная реакция на жест племянника, – но я его поймала. Видимо, настоящий не страдал галантностью. Прокол…

— Прости, племянник, ты опоздал, а мы хотели есть, – усмехнулся регент. Его пальцы, украшенные массивными перстнями с ярко-синими топазинами, медленно барабанили по резным подлокотникам кресла. – Начали без тебя.

— Что ж, понимаю, женщинам сложно терпеть голод, – медленно произнес Аль, занимая место во главе стола, но, как и хотел дядюшка, со стороны двери. – Да и незачем их мучить этикетом.

Кромешник не удержался от иронии, но ответил так, чтобы не дать повода для открытой ссоры.

Его фразу о женщинах Нергал пропустил мимо ушей. Зато напряглась сидящая слева его супруга Галия. Дочь лорда Эрвина оказалась яркой, как местные цветы: статная, смуглая брюнетка с алыми губами и по-кошачьи гибкой фигурой. Ее зеленое платье, переливающееся при каждом движении, и украшения с крупным белым жемчугом – все подчеркивало холеную красоту. Вот у нее в жилах точно течет кровь сайвэши. И, получается, если принц не уважал коренных жителей, то его дядя женился на одной из них.

По правую руку Нергала сидел дородный жрец бога Света в предсказуемо белом балахоне, расшитом золотыми нитями и рубинами, похожими на застывшие капли крови. Его мясистые губы и пухлые пальцы блестели от жира: он ел какое-то мясо руками, игнорируя столовые приборы. Невысокий, лысый и округлый, он не казался опасным, хотя именно его предшественники уничтожили, а затем запретили целителей на островах двести лет назад.