Невеста по ошибке для альфы из клетки - Ксения Соболева Страница 116

— Очень разочаровывающе, - сказала я.

— Что? - спросил Орлов.

— Архив зла. Могли бы постараться с архитектурой.

Павел Игоревич впервые за вечер поднял глаза.

— Чем неприметнее объект, тем выше шанс, что его не заметят.

— Да, да, рациональность. Убивает всю атмосферу.

Мы не подъехали к главному въезду. Лука провёл машины через боковую улицу, потом во двор старого сервисного корпуса. Там нас ждал человек Инессы - женщина в форме ночной технической службы. Она передала Орлову пропуск, Павлу Игоревичу - пластиковый контейнер с чем-то похожим на старые пломбы, Громову - быстрый настороженный взгляд. Мне - ничего. Видимо, по мне и так было понятно, что я уже получила от жизни достаточно.

Вход оказался через техническую дверь, за которой пахло пылью, кабелями и влажным бетоном. Павел Игоревич приложил пропуск, дверь пискнула, подумала, мигнула красным. Он не испугался. Достал планшет, что-то быстро ввёл, затем приложил вторую карточку и произнёс с непередаваемо серьёзным видом:

— Временное перемещение архивной единицы по форме МН-42/Р.

Дверь мигнула зелёным.

Я уставилась на него.

— Вы только что открыли дверь бюрократическим заклинанием?

— Юридическим основанием.

— Нет, это было заклинание. Я видела.

Лука тихо рассмеялся. Орлов шикнул. Громов смотрел вперёд, уже полностью собранный. Внутри здания было темно. Мы вошли.

Первые уровни действительно напоминали обычный технический блок: узкие коридоры, трубы под потолком, щитки, старые лампы, запах пыли и металла. Орлов шёл первым, затем Лука, потом я и Громов, за нами Павел Игоревич, который выглядел менее счастливым с каждым метром. Браслет на руке светился мягко-белым. Дистанция в норме. Связь спокойна. Но чем глубже мы шли, тем больше я чувствовала что-то ещё. Не угрозу. Не страх. Скорее давление, как перед грозой. Стены здесь были слишком толстыми. Звуки - слишком глухими. Воздух - слишком старым. Будто здание не просто хранило документы, а медленно переваривало их вместе с людьми, которые приходили читать.

Мы спустились на два уровня по служебной лестнице. Потом ещё на один через лифт, который Павел Игоревич снова открыл каким-то документальным чудом. На минус третьем этаже обычная техничность закончилась. Стены стали каменными, старше, чем верхнее здание. На них появились тонкие металлические линии, врезанные прямо в кладку. Не руны стаи. Другие. Бюровские. Холодные, геометричные, неприятно похожие на схемы ловушек.

Громов остановился.

— Здесь начинается старый контур.

— Опасно? - спросила я.

— Да.

— Для кого?

— Для всех, кто не должен быть здесь.

— То есть для нас.

— Да.

— Спасибо. Люблю определённость.

Павел Игоревич подошёл к панели на стене. Руки у него дрожали, но действовал он быстро. Приложил старую пломбу, ввёл номер дела, который, как я поняла, существовал только в тенях реестра, и тихо произнёс:

— Временный допуск к архивной единице на основании пересмотра дела Громова Р.В. и статуса внешнего гаранта Светловой Е.А.

Линии на стене вспыхнули тусклым синим. Потом погасли. Впереди щёлкнул замок.

— Павел Игоревич, - сказала я. - Когда всё закончится, вам надо в криминал. Вы талант.

— Я предпочитаю оставаться в правовом поле.

— Мы сейчас где?

Он посмотрел на тёмный коридор впереди.

— На границе.