Интересы короны - Юлия Арниева Страница 117

В нескольких шагах от нас, у окна, драпированного тяжёлыми бордовыми портьерами, стояла небольшая группа мужчин, с которой Ярмут беседовал ещё во время концерта. Теперь, когда музыка смолкла и настало время частных разговоров, они наблюдали за нами уже без прежней непринуждённости. Особенно выделялся крупный широкоплечий господин лет пятидесяти с тяжёлыми бакенбардами и красноватым, будто вечно разгорячённым лицом, ещё двое незнакомых, один из которых нервно вертел в пальцах бокал. Разговаривали они вполголоса, но в той степени вполголоса, которая на деле означает: «мы не кричим, однако скрываться не намерены».

Я взяла печенье и занялась им с полным видимым вниманием.

— … нынешнее положение дел не может продолжаться вечно, — проговорил широкоплечий. Голос у него был низкий, тяжёлый; каждое слово звучало так, будто человек привык, что ему не возражают. — Человек, неспособный подписать собственное имя без посторонней помощи, не может управлять страной.

— Полноте, Грэхем, — лениво отозвался один из его собеседников. — Не он управляет. Давно уже.

— Именно. — Грэхем хмыкнул. — А те, кто управляет, никуда не годятся. Аддингтон — декорация. Питт ушёл, потому что устал. А мы все сидим и ждём, пока что-нибудь случится само собой.

— Само собой редко что происходит, — заметил третий, тихо, почти себе под нос.

— Вот именно, — согласился Грэхем и, понизив голос ещё сильнее, продолжил: — Само собой — это для людей, у которых нет ни смелости, ни средств ускорить события.

Ярмут, стоявший рядом со мной, неторопливо отпил мадеры и промолчал.

— А вот что касается ускорения, — продолжал Грэхем с оживлением человека, которого хороший кларет делает разговорчивее, — у нас с некоторых пор появились люди, готовые мыслить в нужном направлении. Во Франции, кстати, подобные вопросы решили весьма…

— Грэхем.

Генри Сандерс, до сих пор молча стоявший чуть поодаль, произнёс это спокойно, не повышая голоса, однако Грэхем осёкся прямо на середине фразы. После этого наступила короткая, но плотная тишина.

— Что? — буркнул Грэхем.

— Горячий шоколад. — Генри кивнул в сторону серебряного кофейника. — Попробуйте. Говорят, сегодня особенно хорош.

Грэхем недовольно поджал губы, но всё же отвернулся и действительно потянулся за чашкой. Ярмут прикрыл улыбку бокалом. Третий господин поспешно нашёл себе собеседника на другом конце комнаты.

Я взяла второе печенье.

— Началось, — простонала леди Уилкс, едва заметно придвинувшись ко мне. — Боже мой. У Крайтонов всегда так: чем больше выпито, тем громче разговоры. К полуночи они договорятся до Робеспьера, и нам придётся делать вид, будто мы оглохли.

Она бросила взгляд в сторону Грэхема, который уже, по всей видимости, переключился на новую тему, однако лицо его по-прежнему сохраняло выражение человека, раздражённого необходимостью держать язык за зубами.

— Кстати, это и есть тот самый Грэхем?

— Именно.

— Четыре жены, и все умерли при обстоятельствах, которые коронер предпочёл признать естественными. — Леди Уилкс пригубила кларет. — Я слышала, последняя была на редкость здоровой девушкой. До свадьбы.

Я ничего не ответила, но слова её запомнила. Как и то, с какой лёгкостью Генри оборвал Грэхема, будто подобные беседы случались при нём далеко не впервые.