Легенда о конокраде - Анна Черкасова,Мария Крехова Страница 117

Сауле решила, что не будет шутить еще минимум год. Она была сыта смехом по горло. Хриплый, истеричный, точно эхо отчаянного веселья Нии, спустившееся с холмов, Ромчик рассмеялся, раскинув руки в стороны, позволяя Дане держать. Тот просто смотрел на мальчика с нечитаемым выражением.

— Что ты сказал? – Даня не кричал, и это было еще страшнее. Зато кричал Ромчик, подначивая. Продолжая смеяться.

— Ну давай, давай, ударь! Тебе же так хочется!

Вдох. Выдох. И снова вдох.

Сауле не поняла, как ее зрение сконцентрировалось, размазалось вокруг одной четкой точки. На свободной руке Дани, которая медленно сжималась в кулак.

— КАК ВЫ ОБА МЕНЯ ДОСТАЛИ!

Оглушающее шипение, вторя ее крику, раздалось за спинами мальчишек. Суп перекипел, и недовольное пламя стало плеваться водой с вывалившейся на угли рутой и рыбой. Даня и Ромчик достаточно отвлеклись, чтобы Сауле успела подскочить и развести их на вытянутых руках, как сцепившихся кошек. Мальчишки как оглушенные растерянно смотрели на нее.

Как достало разгребать чужие проблемы!

— Ты, – Сауле ткнула в грудь Ромчика, – чем думал, когда на него полез? Не видишь, что он сам не свой после вчерашнего? А тут еще твои вопросы тупые!

Она набрала в грудь еще воздуха.

— А ты! Правдоруб нашелся! Не Ромчик ли полночи травы мешал, чтоб сделать тебе вонючую мазь от мозолей? – Она повертела головой, чтобы слова возымели нужный эффект. Две глубоко пораженные рожи таращились в ответ. – План дурацкий! Уплывем мы с острова, и что? Не тебе, Дань, терпеть косые взгляды везде, куда ни пойдешь. Это не ты слышишь «конокрад» чаще своего имени. Я еще неделю вряд ли выдержу, а уж год!.. Но про Анар мы забыть тоже не можем, понятно, Ром? Надо придумать другой план, или давайте разделимся, и каждый пойдет своей дорогой.

Сауле уже понесло, и из-за шума крови в ушах она едва расслышала Даню.

— Я не знал, что тебе тяжело приходится. Из-за местных.

— Меня здесь любят только те самые Ния и Керим, которым теперьнельзя доверять.

Сауле надеялась, что мальчишки не додумаются сказать: «И мы». Слава богам, хоть сейчас ее надежда оправдалась. Вместо слащавых слов они просто обнялись. Втроем. Ненадолго.

Потому что, пусть Сауле и дорожила мальчишками, они все же еедостали.

— А теперь, если вы не против, пропади все пропадом. Я иду спать. Днем! Я бы попросила вас не убивать друг друга, но мне уже все равно.

Не попрощавшись, не позволив себе и единого лишнего взгляда, она в гордом одиночестве направилась к дому.

Капитан на улице вытачивал будущую ножку стола. Если он и заметил помятый вид Сауле, то ничего не сказал. Она прошла внутрь, выпила залпом стакан ледяного молока. Сняла протез и чехол с культи. Потом лифчик. И легла спать.

Прямо как и планировала.

С такой яростью, как сегодня, Сауле не разгребала лошадиное дерьмо еще не разу. Ее праведный гнев не смогли умалить ни мошки, ни жара, ни даже раздраженный взгляд Кимьяна, заглянувшего в стойла с целью пожурить ее за неправильное положение инструмента. Казалось, под ладонями били молнии, а по мускулам бежала сила в самом чистом виде. Выгребная тяпка с лихим свистом кромсала подсохшие кучи, и их ошметки летели во все стороны. Сауле представляла, что навоз – это все ее враги, и потому работа шла легко, но напряженно. Растревоженные мозоли, едва-едва покрывшиеся коркой, снова кровоточили, даря болезненный жар. Сауле не замечала ничего вокруг. Если начать много думать, то потом будешь плохо работать.