Воевода - Владимир Кощеев,Михаил Романов Страница 117

— Я не очень понимаю эту логику, – нахмурился я.

— Спросил бы у Ольги, – пожал плечами тренер.

— Не догадался.

— Не догадался, – посмеялся Разумовский. – Молодежь, все-то вы опаздываете, все-то вам бежать куда-то надо.

Сам бы посидел под ее приборами, посмотрел бы я, куда бы ты убежал из этого белого кабинета.

— Ну вот представь вековой дуб, – продолжил он. – Огромный ствол в несколько охватов, мощная корневая система, крепкие ветви, что не может сломать никакой ветер. Невероятная сила, если так посмотреть. Да?

— Угу, – отозвался я.

— А ведь когда-то этот дуб был тонким, гибким деревцем. Слабым, молодым, но очень перспективным. Но года сделали свое дело – дерево выросло, превратилось в исполина, ставшего сосредоточением мощи, несгибаемым во всех смыслах. Представь, что ты – это юное деревце. И с каждой новой открытой стихией твоя мощь растет, ты становишься все выше, сильнее, прочнее. Но теряешь при этом способность к адаптации. У людей есть инстинкт самосохранения, который не позволяет им прыгать с крыш без дара Воздуха, чтобы проверить, как оно летается. В какой-то момент у тебя сработает магическое самосохранение, и оно закроет все прочие стихии, чтобы твое тело выдержало дар. Как правило, перспективные студенты пять стихий открывают к концу первого – началу второго курса. Еще две до конца второго курса. Средний разряд откроет пять к концу второго, некоторые – к началу третьего. Остальное можно даже не рассматривать, это неинтересно. Мысль уловил?

— Угу, – вздохнул я.

Мы еще немного посмотрели, как ребята упражняются, и я мрачно произнес:

— Мне не хватит пяти стихий, чтобы его поддержать. Не говоря уже о титуле.

Разумовский усмехнулся, наблюдая, как Иван возводит миниатюрную копию Кремля на полигоне.

— Ты, Мирный, вроде иногда кажешься таким умным парнем, но как что-нибудь ляпнешь… Давай я покажу тебе на пальцах, что количество стихий ничто по сравнению с техниками их управления.

— М? – Я оторвался от любования Василисой и посмотрел на тренера.

— Пошли на спарринг, Мирный. Я хоть разомнусь, а то надоело уже в куличики играть с вами.

— О… – только и сказал я.

Мы отошли от ребят на приличное расстояние, Разумовский щелкнул пальцами, очерчивая площадь нашего боя.

— Ну, правила как обычно – бой, пока кто-то держится на ногах и в состоянии сопротивляться. Так, что там у тебя, первая пятерка?.. – Тренер задумчиво потер подбородок. – Давай посмотрим, смогу ли я уложить тебя двумя первыми.

Ну просто «я угадаю эту песню с одной ноты».

— Может, не надо? – с сомнением спросил я.

— Надо, надо, посмотришь, как настоящие боевые маги работают. – В глазах Разумовского полыхнул азарт. – Готов?

Я отошел на положенное расстояние, сделал несколько глубоких вдохов и кивнул.

Отмашки «бой» не было. Разумовский просто уронил плотный туман на нашу площадку. Звуки приглушились, сразу стало душно.

«Смешанная техника», – догадался я.

Сдуть туман тренера оказалось легко, но, когда пространство очистилось и я огляделся, Разумовского нигде не было.

За мгновение до того, как меня пришпилило к промерзлой земле ледяными шпилями, я метнулся в сторону, на ходу поднимая голову: тренер висел в воздухе, бомбардируя меня ледяной техникой.

Преимущество у того, кто сверху, да?

Метаться по ограниченному пространству было малопродуктивно, и я применил технику Дерева. Из плотно утоптанного снега пробился зеленый росток, стремительно набиравший высоту и толщину, и вот уже вокруг ноги Разумовского обвилась толстенная лиана, чтобы дернуть его вниз.