Маг народа 1: Академия красных магов - Мэри Блум Страница 119

Правда, некоторые из «поклонников» не в меру воодушевленно обсуждали, как скоро нас раскатают по песку. У арены наконец мы с толпой разошлись — будущие зрители направились занимать места, а наша компания зашагала к пристройке, откуда мы выходили после экзамена. В довольно просторном помещении под трибунами нас уже ждали Голицын Влад, два его прихвостня, с которыми будет поединок, и еще два парня, одним из которых оказался Марк Островский — мастер Королевства собственной персоной, чья вечно серьезная мина гордо болталась в самом центре почетной доски. До этого я видел местного «короля» только издалека — теперь же мог изучить и вблизи. Высокий, но скорее жилистый, чем мускулистый, с проницательным холодным взглядом и безупречно прямой осанкой, будто кол проглотил. А за его плечом, как тень, стоял парень в узких треугольных очках — этого я тоже видел за столом их ордена, всегда по правую руку от своего обожаемого мастера.

Мы подошли, и все пятеро окинули нас взглядами: члены Спарты иронично, однако сдержанно, а представители Королевства без явной эмоции, не выражая ни симпатии, ни неприязни, ни даже простейшего интереса. Итого: пять ментальных щитов разной степени крепости, защищавшие сразу пятерых опытных старшекурсников — два из которых мастера орденов — от одного новичка меня. Даже по-своему лестно, что все так подготовились к этой встрече.

— Судьей поединка буду я, — спокойно-бесстрастным тоном сообщил всем Островский.

— А не слишком большая честь? — ухмыльнулся Голицын.

— Я же говорил, — местный король повернулся к нему, заговорив чуть жестче, — не вызывать первокурсников.

— Он сам моих ребят вызвал, — лидер Спарты продолжал ухмыляться, не особо-то и считаясь с мнением местного короля.

Тем временем глаза Островского медленно прошлись по мне — холодные карие глаза, совсем не такие, как у Нины. Казалось, они не изучали, не пытались узнать, а сразу ставили оценку — судя по всему, не слишком высокую.

— Здесь и сейчас, — вновь заговорил он, обращаясь только ко мне и Розе, — вы можете отказаться от поединка.

Голос звучал бесстрастно и равнодушно — его обладатель не проявлял заботу, а скорее наводил порядок. Интересно, а почему соперникам он этого не говорит?

— А у Спарты спросить? — усмехнулся я. — Вдруг они уже испугались.

— Можно было просто ответить «нет», — сухо отчеканил судья поединка. — А ты? — холодные карие глаза остановились на Розе, чьи пальцы лихорадочно вращали браслет с металлическими шариками.

Словно давая ответ за нее, Голицын громко ухмыльнулся, и ее пальцы тут же замерли.

— Нет, — твердо произнесла подруга и торопливо затолкала руки в карманы.

— В таком случае, — все тем же сухо-равнодушным тоном подытожил Островский, — правила следующие. Первое — ношение защиты обязательно.

Его помощник молча показал на ящики со сверкающими похожими на доспехи пластинами — точь-в-точь такими же, какие у нас были на экзамене.

— Второе — все артефакты, с которыми вы собираетесь на арену, подлежат предварительному осмотру. И третье — поединок заканчивается, когда из него выбывают все участники одной из сторон. Есть три способа выбыть из поединка: добровольная сдача, потеря сознания или признанное судьей техническое поражение.

— Потеря сознания? — не понял я. — От чего?