Под драконьей луной - Робин Слоун Страница 119

Лаврентида вынырнула на поверхность. Она не отдувалась, не глотала воздух, а дышала совершенно ровно.

Ученая глянула на них, и серьезность ее выражения не могла скрыть жгучего любопытства.

— Занятно, – сказала она. – Добро пожаловать в Вирдский университет, студенты.

Чрезвычайная ситуация

29 апреля 13778 года

Чудесное утро в Айгенграу. Теплый дождик стучит по тротуару.

Ариэль де ла Соваж рывком открывает дверь кафе и в панике кричит собравшимся:

— Тут кто-нибудь знает математику?

Обучение

29 апреля – 10 июня 13778 года

Ариэль, Дурга и Агассис составили новый класс из трех студентов.

Лаврентида галопом пролетела с ними общий курс многомерной математики, призванный устранить пробелы в их образовании. Пропагандистская подготовка Дурги включала углубленное изучение теории игр, эпидемиологии и 3D-графики. Агассис уже владела убийственной сложностью гидрогазодинамики. Им материал давался легко.

Ариэля же мадам Бетельгауза выучила лишь азам арифметики в духе: у тебя было шесть мухоморов (помогают от надсадного кашля), и два из них ты дал мне (потому что у меня надсадный кашель; но зачем два? Одного больше чем достаточно)… Он ничего не понимал.

Плаванье оказалось еще сложнее математики.

У Ариэля был один-единственный талант – задерживать дыхание, а плавал он ужасно, и когда по указанию Лаврентиды нырял и выныривал, нырял и выныривал по десять раз кряду, то отдувался ничуть не меньше Дурги.

Они плавали в Прозрачном водоеме каждое утро и почти никогда не оказывались там одни. После колодца многие ученые нежились в теплой воде или болтали, сидя на бортике. Здесь, в хрустальной ясности, тела ученых – щуплые и дородные, хилые и мускулистые – проявлялись с каждой морщинкой и складочкой. Это было удивительно.

Хотя ноги у Ариэля окрепли, а ягодицы поняли свою задачу, он по-прежнему не мог донырнуть до дна. У Дурги дела шли не лучше.

Ей ни разу не удалось преодолеть асимптотический барьер – дно оставалось для нее недостижимым.

Агассис тем временем уже ныряла в перламутровые глубины Змииного колодца.

— Что ты нашла? – спросила ее Дурга. – Что там внизу?

Агассис начала было говорить, умолкла, начала снова и наконец пискнула:

— Там она!

Как-то утром, когда Ариэль и Дурга после очередной неудачи лежали на краю Прозрачного водоема, силясь отдышаться, Лаврентида сказала:

— Кажется, мы начали не с того конца. Давайте вы будете просто… привыкать к воде.

И теперь они на занятиях просто висели в воде, перебирая руками и ногами.

Пришла весна. Ветра уже не бушевали, как зимой; иногда выдавались совсем тихие дни. Ученые сменили зимние мантии на легкие туники. Ариэлю и Дурге вытащили из какой-то забытой кладовки ученические рубахи того же бледно-розового цвета, что вода в Прозрачном водоеме, а теплынь стояла такая, что другой одежды и не требовалось.

Все три студента получили по комнате в университетском дормитории. В каждой был одежный крюк на стене, письменный стол у окна и кровать – больше ничего. Дорожная одежда Дурги, аккуратно сложенная, вместе с браслетами отправилась в ящик письменного стола. Ариэль повесил кожаную куртку на крюк и больше не снимал.

Обрывы запестрели цветами. Иногда Ариэль примечал танцующих над ними пчел. Где-то их дожидался олень.

На уроках Лаврентиды маячили непостижимые разумом сорок три миллиона Змииных измерений. У Ариэля при попытке о них думать по-прежнему заклинивало мозги; я ощущал это как неприятную встряску.