Змеелов. Гадючий остров - Даха Тараторина Страница 119

Спину погладило избяное тепло: кто-то неслышно приоткрыл дверь и глядел на рыжуху в щелочку. Ирга не обернулась. Верно, то Змеелов проверяет, не убегла ли куда. Ошиблась: спустя четыре удара сердца на крыльцо ступила Блажа. Взрослая тетка, а что дитя малое! Потерла глаз кулаком, зевнула, не прикрывая рта от ляпуна – приставучего чумазого нечистика, приносящего с собою зубную хворь. Безумная вышла босая и накинуть чего-нито на плечи не догадалась, потому Ирга потеснилась и приподняла полу плаща:

— Садись.

Блажа послушалась, доверчиво прижалась к Иргиному боку.

— Что не спишь?

— Холодно.

Придумала тоже! В доме же лежит, на перине – дорогом подарке, что купил сын, пока был жив. Не на голом полу, не в лесу.

— Отчего в избе не осталась?

— Там колдун.

— Что с того?

— Он злой.

— И то верно, – не стала спорить Ирга.

То, что колдун зол, разглядел бы и слепец, на половину Жабьего острова перед тем отойдя. А вот что сам злой, в то Ирга до последнего верить не желала. Однако же добрый человек от девичьей ласки не откажется, влюбленную дуреху не оттолкнет…

Блажа прижалась теснее, почти скинув Иргу со ступени:

— Все равно холодно!

— Тогда бегом в постель, покуда жердяй в окно не заглянул да не проверил, кто не спит!

Хотелось припугнуть ее, и Блажа в самом деле испугалась, вцепилась в плащ двумя руками:

— Там сны! Не пойду туда!

Редко Блажа подолгу и осмысленно болтала, и Ирга решила не неволить ее. Пусть остается.

— Мне тоже дурной сон приснился. Про… – Рыжуха нахмурилась, вспоминая. – Про землю. Кажется… Или болото… – Что именно в том сне было дурного, она не вспомнила и спросила: – А тебе?

Безумная вжалась лицом в Иргино плечо, и колдовка ощутила, как то намокает.

— Они, – прошептала Блажа. – Они. Мои ошибки. – Голос ее вдруг утратил детскую плаксивость. Блажа уставилась на розовеющее небо в просветах соседних домов. – Сын… Муж…

Ирга закаменела, боясь вдохнуть. Неужели? По ладоням скользнуло тепло, как было, когда она лечила кузнеца. Что, если душу вылечить так же легко, как и тело? Она накрыла напряженные руки Блажи своими, тепло потекло к ним свободно, как родниковая вода.

— У каждого ошибки случаются…

— И каждый за них в ответе, – спокойно и тихо закончила Блажа.

Колдовство струилось по жилам кукушонка, собиралось на кончиках пальцев, но разбивалось, как вода о плотину, и падало на мокрые ступени угасающими искрами.

— Нет, – попросила Блажа. – Не колдуй.

Хотелось обнять ее, уставшую, измученную виной, и Ирга обняла.

— Я помогу. Смогу помочь!

— Спасай тех, кого еще можно спасти. А мне позволь забыться.

— Нельзя так! Я лечила Залаву, брата лечила, Буяна… Я сумею и тебя вернуть!

Безумная Блажа на миг прикрыла глаза, и первый робкий луч солнца коснулся ее чела.

— К кому мне возвращаться? Хочешь помочь, так помоги уйти в Тень. Ты, слышишь, ты никогда не бери любовь силой. Даже если сможешь, не бери. Я попыталась – и счастья ни Азару, ни себе не добыла. Сказать, что сделала?

— Я уже и так знаю…

— Знаешь. Такие, как ты, что не знают, то нутром чуят.

— Как я?

— Как ты, – кивнула Блажа. – И как матушка твоя. Даже если сказать не может, не может понять, но… чует.

Колдовку ровно обухом по затылку приложили.

— Что чует? Ты что-то о матушке знаешь?

Вот ведь! Сколько лет Ирга себе и помыслить лишний раз о матери-кукушке не позволяла, а на! Стоило слово обронить, и девка уже в самую голову Блаже забраться готова, чтобы больше вызнать!