Терра. Часть 2 - Маргарита Боулес Страница 119

— Вали! Уходи! Сейчас же!

— Скай…

Меня скрутило от его голоса, полного нежности. Я побежала в туалет, и меня вырвало. Вдруг послышались голоса родителей, а я в полном неглиже, как и пытающийся натянуть одежду кашляющий Аир. Бегая по гостиной, я стала одеваться, схватила плед с дивана и прикрылась, найдя порванную майку. Аир уже застегивал джинсы, когда распахнулась входная дверь. Родителям предстала ужасающая неловкая картина.

— Ой, — сказала мама и тут же отвернулась, не дав зайти отцу. — Ричард! Я вспомнила, что мы забыли купить масло.

— Давай я потом съезжу?

— Нет, нужно срочно.

Отец что-то пробухтел, но поплелся обратно к машине, а мама, выходя, крикнула:

— У вас не больше пятнадцати минут.

Когда они ушли, я с одной стороны выдохнула, с другой испугалась вновь оставаться с ним наедине.

— Я… я… — обернулась, и взгляд сам наткнулся на красную шею, там были отпечатки моих пальцев. В замешательстве я прокричала: — Хочешь, ударь меня?!

Подбежала к нему в слезах, иступлено крича:

— Ударь меня! Сделай мне больно! Ударь! Я умоляю тебя, ударь меня! Просто ударь… Я заслуживаю этого!

— Скай… я тебя прощаю. Хочешь — побей меня, если тебе это нужно. Можешь убить, я согласен.

Я упала перед ним на колени и зашлась рыданиями, закрывая лицо ладонями. Дом сотрясался от криков с примесью истерики, отвращения к себе, стыда и ужаса.

— Милая. — Он опустился рядом и прижал меня к себе. — Ты не сделала мне больно, это я сломал тебя.

— Аир… Я… я… прос-тиии мен-я-я-я, — обхватила его тело. — Я люблю-ю-ю теб-я-я…

— Я знаю.

— Никогд-а-а… я бы ни-когда-а-а… О, Господи-и-и, Аир, мой Аир-рэль…

— Девочка моя. — Он поднял меня под руки и взял на ручки, как ребенка. — Поедем отсюда? Хорошо? Прогуляемся, давай?

Он понес меня наверх, где сам выбрал одежду из шкафа, переодевал меня, пока я продолжала процесс самобичевания и всхлипывала, попутно хватаясь за Аиррэля и целуя его в щеки, в глаза, пытаясь руками прочувствовать, что он все еще со мной, что я не совершила ужасное… непоправимое. Мне казалось, что ребра впились мне внутрь, грудь сдавило, я задыхалась и причитала.

— Все, малыш. Я заслужил.

— Нет. Нет. Это я… ты… нет… Я хотела… убить? О Боже!

— Послушай. — Он опустился передо мной на корточки, взял руки в ладони. — Ты остановилась, любимая. Это важно, и это главное.

Пока я всхлипывала и горько плакала, Аир взял меня на руки, вынес из дома, усадил на переднее сиденье и резко сорвался с места. Миновал город и выехал на шоссе, втопив педаль в пол. Машина взревела и понеслась, стрелка спидометра достигла 160 км/ч. Он открыл окна, ветер со свистом ворвался в салон, а стрелка бежала дальше…

— Кричи!

— Что?!

— Кричи! Давай! ААААААААААААААААААААА! — Он закричал на весь салон, и я моргнула, а следом завыла сквозь шум и ветер на скорости двести километров в час. Мы вопили вместе, сквозь слезы, орали как сумасшедшие и такими и были. Ком в моей груди взорвался, и я выплеснула все, что сидело, все, что искало выход — невыносимо было удержать внутри эти эмоции: страх его потерять, боль от предательства, горечь от разрыва, стыд от попытки убийства. В душе — полный раздрай и обескровленное сердце — то, с чем мы остались. Потерянные. Несчастные. Убитые. Порушенные. Погребенные под толщей лавы, как древний город Помпеи. Вулкан под названием жизнь был слишком сокрушителен, могуществен и прошелся по нам взрывами, накрыл многокилометровым пеплом, раскатал об асфальт без жалости, ведь стихия не извиняется, а просто ставит тебя на место, приземляет. Мы больше не парили. Крыльев не было, как и кислорода, — только вакуум, в котором мы погибали, пытаясь дотянуться друг до друга и не могли даже пальцев коснуться… Ошейники на горле одергивали обратно, в разные стороны друг от друга, как бы мы ни пытались приблизиться, преодолеть расстояния — тщетно. Беззаботность между нами сменилась тревогой, и любовь обернулась трагедией.