Книга Паучихи - Рика Иволка Страница 119

Мэл моргнула.

— Ч-что?

Колдун наклонил голову вперед, тоже моргая.

— Паучок взял ее в наложницы.

Холод под кожей стал жаром и мигом опалил Мэл до кончиков ушей.

Паучок? Наложница? Ее мать?

— Откуда… – только и смогла выдавать Малврае.

— Так уж вышло, – колдун развел руками, – что ушлый паучок смог связаться со мной через эту вот прелестную головку. – Он щелкнул пальцами и указал ей за спину, где тихо пыхтел дэв. – И предложил более выгодную сделку.

Паучок… Релинар… он…

«Он приходил ко мне в вашем храме… – вспомнились ей слова дэва. – Он осмотрел меня. Детально. Особенно лоб…». Так вот что он сделал. Он не только обнаружил сообщение колдуна с руной вести, он смог с ним связаться!

— …и я подумал: какая мне разница, кто из альвов победит в этой извечной войне за Паучий трон? В конце концов, свою жричку я получил. И даже не пришлось тратить автоматонов.

Мэл посмотрела на колдуна. В висках давило. Все, что она съела четверть часа назад, просилось наружу. Дэв предупреждал ее. Дэв говорил ей, а она…

— Зачем… зачем тебе моя сестра?

Колдун удивленно вскинул брови:

— А кто не мечтает заиметь себе в наложницы чистокровную альвийку?! Пески! Прелесть, ты видела себя в зеркале?! Альвы – самые прекрасные создания этого мира, если ты не знала. На рабских рынках Рамашада ваша братия – крайне редкий и ценный товар. Даже у, благослови его звезды, нашего славного пади в гареме есть лишь одна пепельнокожая красотка, да и та полукровка. Ваша богиня постаралась, создавая такую красоту. Жестоко было запирать вас в горной шкатулке вдали от остального мира, просто верх жадности!

Мэл тупо уставилась на колдуна, и тот вдруг расхохотался.

— О, Алак! – выдохнул он, отсмеявшись. – Если бы рабы сами выбирали господ, я бы сказал, что ты выбирал себе под стать… Конечно, это беззастенчивая ложь, моя госпожа. Я прибыл в ваши земли, чтобы изучить вас. Асгеантцы, юдольцы, пастырские дэвы, поцелованные альвы… все вы рано или поздно станете рамашади. – Он склонил голову набок и зажестикулировал, словно бы разговаривал с умалишенной или немой. – Политика. Шпионаж. Оценка противника. Тебе должно быть это знакомо, дочь матриарха. Разве вы не тем же занимаетесь в своей гигантской пещере? Только вот вы – мелкие паучишки в сравнении со мной и подобными мне. Копошитесь в своем крошечном гнезде. Я же – первопроходец империи. Я тот, кто принесет Рамашаду сведения о ваших слабостях, о ваших божках, примитивной магии и политике. Великая экспансия – лишь вопрос времени.

Мэл снова посмотрела на Алака. Тот хмуро уставился в пустую тарелку, стискивая кулаки. Он знал? Но если знал, почему не сказал? Почему?..

— О-о, – протянул колдун, – не вини его. Он не мог поведать тебе о моих планах. На нем стоит печать молчания. Я ведь должен был как-то защитить свои интересы, верно? А убивать его было бы расточительно. – Джавад ухмыльнулся ухмылкой человека, который видит тебя насквозь. – Согласна?

Дэв поднял на Мэл виноватый взгляд. Он знал, но не мог сказать правду. Вот откуда эти боли. Каждый раз, когда они приближались в разговоре к запретной теме… Немилостивая Баладай, что бы с ним было, если бы Малврае заставила его говорить правду с помощью метки?..

В груди закололо от чувства жалости. Хотелось взять его за руку, сжать, сказать что-нибудь… хоть что-то. Его использовали. Колдун, потом она. Почему-то Мэл стало мерзко от них обоих. Почему-то стало мерзко за то, что раньше бы она посчитала нормальным. Мучить. Издеваться. Использовать. Выкинуть. Разве это не естественно? Раньше ей так и казалось. Раньше.