Кречет: Случайный шаг. Первый очаг. Нежданная кровь - Эльхан Аскеров Страница 119

— Что, больно? – участливо поинтересовался сотник, тяжело опускаясь на лавку.

— Больно, – нехотя признался недоросль. – Того черкаса повязали?

— Ты, милый, совсем ума лишился? – все так же ласково поинтересовался сотник.

— Чего это? Забыл, с кем говоришь? – вскинулся княжич, на мгновение забыв о боли, но тут же снова застонал и опять приложил ладонь к лицу.

— Я-то помню. А вот ты, похоже, все запамятовал, что тебе батюшка сказывал, – жестко усмехнулся сотник. – Тебе что сказано было, щеня неразумное? Черкасов не задирать и за ухватками ихними следить, паче те черкасы со степняками в бою сойдутся. А ты что устроил?

— Подумаешь, холопа немытого разуму поучил, – презрительно хмыкнул княжич.

— Ну, это еще кто кого поучил, – фыркнул сотник.

— Да кабы не его ухватки подлые…

— Дура! – вдруг рявкнул сотник так, что на столе посуда брякнула. – Ухватки те боевые, и учат такому одного из сотни, потому как наука та не каждому дается. Я ж своими глазами видел, как он вас, оружных, голыми руками, словно ветер снопы соломенные, раскидывал. Да и ладно, что просто раскидал. Впредь наука дурням будет. Из-за глупости твоей, чтобы крови своих воев не пролить, мне пришлось обещать, что я сам, своими руками холопов твоих наказывать стану. А за что? За дурость княжича ихнего? Не гулялось тебе спокойно?

— И как ты их наказывать станешь? – заметно помрачнев, тихо уточнил подросток.

— Пороть прикажу, – угрюмо отозвался сотник. – Всерьез пороть. Иначе нам тут жизни не будет. Я тебе более того скажу. Никому из сотни, даже нам с тобой, более в стан ходу нет. Коли надобно чего станет, вон, трактирщику сказывай, он черкасам передаст.

— Да что ж это такое? Они что, и вовсе власть княжескую признавать не желают?! – в очередной раз взвился недоросль.

— И снова дура, – презрительно усмехнулся сотник. – Это не твоего отца земли. Запомни, сопля, вольные тут места и люди вольные. И плевать им и на тебя, и на княжение твое.

— А что с воем тем? Как посчитаемся? – бросив на наставника злой взгляд, упрямо поинтересовался княжич. – Такого урону чести спускать никак нельзя. Казнить его надобно.

— Казни-ить, – с мрачной иронией протянул сотник. – И как же его казнить прикажешь? Голову отсечь иль просто повесить. Или, ради спокойствия твоего, на кол посадим?

— Будет тебе пересмешничать, – снова завелся отрок. – Прикажи ночью отловить его да в стан наш привесть. А после уж видно будет.

— Ну, дурак. Как есть дурак, – растерянно покачал сотник головой, словно не веря своим ушам. – Решил и сам сгинуть, и нас всех сгубить? Да ежели только наших воев в стане заметят, нас всех тут вырежут.

— Так что, смолчать прикажешь? – яростно выкрикнул княжич, вскакивая.

— Не смолчать, а перед воем тем повиниться прилюдно, да за мастерство воинское наградить, – вскинув голову и одарив подростка ледяным взглядом, отчеканил сотник.

— Не стану я перед псом безродным виниться, – упрямо набычившись, зашипел княжич. – Он перед лицом благородного рода не кланялся и шапки не ломал. Повинен смерти.

— Ты и вправду дурак, – удрученно вздохнул сотник. – Не носит он шапки. Волос в хвост забирает на манер хазар и так ходит. А не кланялся потому, как знать тебя не знает и знать не желает. Значит, не будешь виниться?

— Не стану, – мотнул княжич головой.