Вампирский роман Клары Остерман - Ульяна Черкасова Страница 119

И так же, шурша своими юбками и оставляя шлейф душных до вульгарности духов, на меня поглядывала порой с издёвкой Настасья Васильевна. Только она, в отличие от графа, ещё порой могла и сделать замечание.

— Клара, откуда у вас это очаровательное платье? Бабушка прислала в подарок?

— Милая Клара, ну хоть иногда улыбайтесь, а то у вас ужасно унылый вид.

— Кларочка, ну разве можно так пищать? Никто не слышит, что вы говорите. Раз уж вмешиваетесь в чужой разговор, то хотя бы говорите чётче. Вас невозможно слушать.

Она никогда не позволяла себе этих высказываний при отце или гостях, это я отметила давно. Но стоило нам остаться в компании графа или кого-то из крепостных, и она не теряла возможности уколоть.

И вот, Тео. Тео, который назвался моим другом. Тео, который заставил думать, будто переживает за меня. Тео, который является точно таким же чудовищем, что и я.

Но я даже не понимаю, за что он наказывает меня. Я не понимаю, что сделала не так. Это потому что я ушла со смотрителем? Или потому что напала на городового? Или из-за того, что мы едва не опоздали? Или всему виной мои слёзы? Если бы он хотя бы пояснил, в чём я виновата, я бы смогла вымолить прощение, но он… он молчит, а я задыхалась от этой тишины.

Каждый раз, стоит взглянуть на него, как он улыбается с издёвкой. Хочется стереть эту усмешку с его лица.

Я не знаю, что делать.

Создатель!

Мы разругались. Совсем. Он бросит меня, как только доберёмся до Белграда. Что я буду делать там?

Дура! Какая же я дура! Нужно было промолчать, но нет, впервые я посмела открыть рот, и вот, пожалуйста.

Но Тео сам довёл меня, честное слово.

Вечером, когда стемнело, он не стал зажигать свет, вместо этого достал фарадальское чудо из моего саквояжа, положил на стол и долго любовался. Золотой свет слепил до рези в глазах, а Тео смотрел, не отрываясь, мечтательно и с любовью, и улыбался, сжимал его пальцами, вытягивая Золотую силу, и я слышала, как трещало стекло, когда ногти его на короткое мгновение менялись, обращаясь в острые когти. Не знаю, способны ли мои руки на такое, и знать не хочу.

Каждый раз, как стекло путэры трещало, я вздрагивала, а яркий свет мерцал и гаснул.

— Считаешь, это смешно? – не выдержав, едко спросила я.

— Считаю, это красиво, – ответил Тео, даже не взглянув на меня.

— Ты убил целый табор ради какой-то ерунды.

— Мы убили целый табор, – поправил Тео, – ради источника невероятной силы, который, к тому же, ищет твой отец.

— И что ты будешь с ним делать?

Он лениво перевёл на меня взгляд, впрочем, не задерживаясь на мне, словно я представляю собой нечто совершенно неинтересное.

— Что ты собираешься с ним делать? – повторила я настойчивее, но вновь не получила ответа. – Тео! Зачем тебе эта штука?

— Вряд ли ты поймёшь.

— Так объясни. Я не дурочка какая-нибудь.

— Хм… Разве?

Это вывело меня из себя. Весь день он молчал, но как только открыл рот, как из него посыпались оскорбления.

— Но ты ведёшь себя как маленькая дурочка, – заявил он крайне надменно.

— Хватит! – воскликнула я и тут же испугалась, что нас услышат соседи, но грохот колёс, скорее всего, заглушил крик.

— Маленькая, слезливая, трусливая дурочка.

О, Создатель! Он наслаждался этим. Каждое полное издёвки слово приносило ему удовольствие.

— Маленькая дурочка, которая не может себя контролировать и убивает всех подряд.