Жрец со щитом – царь на щите - Эра Думер Страница 119

— Постой, Тейя! Ещё можно спасти Филлию. – Я назвал бранное слово, обозначавшее женское лоно. – Знаешь, где это?

— Катись в Орк, мужлан, – протянула Тейя.

Закатив глаза, я кратко рассказал про потайную сокровищницу в лупанарии и передал рецепт. Если Тейя Меттий узнает ингредиент и поделится секретом с Ливием, они вызволят Филлию из летаргического сна.

Тейя удивилась, но благодарно кивнул. Её волосы и лёгкие ткани даже не колыхнулись, а меня уже вовсю сносил ураган. Крылья Летуса разгоняли великие ветра. Тейя деликатно отцепила пальцы, посоветовав не сопротивляться.

Я притянул её за одежды и, задыхаясь, попросил передать кое-что Ливию. Приблизив губы к её уху, шепнул короткую фразу. На лике Тейи не дрогнул и мускул, она кратко кивнула, и я разжал пальцы.

Будто вокруг талии повязали верёвку и резко потянули. Я летел спиной вперёд. Пейзаж смазался, превратившись в звёздный вихрь, не осталось ни звуков, ни запахов. Ложных чувств и желаний – тоже. Наступил покой, какой испытывают птицы, падая камнем с небес.

Я вспомнил пророчество бога-химеры.

«Ты скоро умрёшь».

Что я могу сказать? Пророчество задним числом.

700 г. до н. э., вилла Корнелиев, перистиль

– Сегодня мой любимый друг появился на свет! – Ливий прятал что-то за спиной и нервно облизывал губы. Он так делал, когда готовился к важному шагу и перебирал в голове сотню негативных исходов. – Я сейчас умру от волнения!

– Ты так говоришь «любимый», – покривлялся я, забираясь с ногами на лавочку, – как будто у тебя есть и нелюбимые друзья, Ливий.

Я не удержался от шутки над чувствительным Ливием. Друг похлопал круглыми и жёлтыми, как смола, глазищами. Он съёжился – в складках юношеской туники исчезли даже очертания худосочного туловища. В гладких волосах блестели виноградные листья. Слышал, у жрецов Вакха принято как можно раньше приобщать детей к культуре бога, чтобы в случае детской смерти они обрели блаженство и вечную радость в Орке.

– У меня нет никого, кроме тебя, ты же знаешь. – Ливий обиженно шаркнул ногой.

Меня развеселил сладкий аромат цветов и то, как мы затерялись среди пушистых сфер самшита. Ни один взрослый не проник бы на нашу секретную территорию, и розы, трепеща на ветру, кивали нам пёстрыми бутонами, шепча: «Мы сохраним вашу тайну»[24].

Ветерок принёс солнечное тепло, аромат травы, хвои, августовских яблонь и груш, аппетитные запахи с кухни. Показательно вдохнув и выдохнув, я спрыгнул с лавочки и обнял Ливия за шею:

– Зна-аю! А у меня нет никого, кроме тебя. Я шучу над тобой. – Я ткнул его в живот – он, согнувшись, поморщил нос с улыбкой, в точности как кормилица Кирка. – Ты ведёшься на мои шуточки, вот я и исполняю их.

– Поэтому я и ведусь, чтобы ты больше шутил, Луциан.

Мы затерялись в саду, и десятилетним мальчуганам он казался титанически большим. Нас окружали колючки самшита, из которых то и дело вылетали стаи пухлых малиновок и воробьёв. Небесный океан разливался густой синевой – в неё невозможно было вглядываться дольше нескольких вздохов, она бередила взор, мерещились стекляшки, и приходилось смаргивать слёзы.

Когда я смотрел на небо, а потом на Ливия, он казался мне обесцвеченным.

– Самое время, – смущённо сказал он и протянул ко мне кулак, – вручить тебе подарок. С днём рождения, друг.