Физрук: на своей волне 8 - Валерий Гуров Страница 12

— Детали обсудим только при личной встрече, — согласился я. — Дай знать, когда появится свободная минутка.

Михаил прекрасно понимал, что я не говорю ему все, что нужно. Есть такое выражение — не телефонный разговор. Здесь был тот самый случай, когда разговаривать конкретнее необходимо с глазу на глаз.

— Договорились, — согласился Миша. — Как только прояснюсь по графику на сегодня — обозначусь.

Мы отключились.

Я убрал телефон в карман и ещё несколько секунд шёл молча, переваривая то, что только что произошло.

С обратной стороны школьного стадиона располагались гаражи. Но долго думать мне не дали. Подойдя к гаражам, я услышал, как из-за гаражей донеслись голоса. Уж больно знакомые… и разговаривали, кстати, на повышенных тонах.

Я не стал выходить наоткрытое место. Остановился за углом, чтобы сначала понять, кто там и что происходит.

— Да вы хоть раз нормально попробуйте прийти на тренировку…

Этот голос я узнал сразу — говорил Борзый. Он говорил с каким-то напряжением, упрямо, без привычного для него кривляния.

— На какую на хрен тренировку? — насмешливо отозвался кто-то другой, тоже молодой. — К физруку твоему?

— Ты чё, Борзый, — подхватил третий голос, молодой и ещё более язвительный, — реально думаешь, что он тебе теперь дядю заменит?

Борзый ответил почти сразу:

— Он мне никого не заменяет. Владимир Петрович просто нормальный мужик.

Кто-то фыркнул.

— Нормальный… — протянул тот же голос. — Слышь, ты раньше по-другому пел и в уши нам заливал.

Борзый не отступил:

— Раньше я тупой был. А сейчас задумался куда меня дорожка выведет, по которой я раньше шел.

После этих слов повисла короткая пауза, будто компания на секунду даже не знала, что на это ответить. Я уже догадался, что Борзый за гаражами разговаривает с со своими бывшими дружками. И видимо выполняет то моё поручение, которое я ему дал — привести пацанов в зал. Правда получалось пока что как-то криво.

Один из пацанов заговорил уже грубее:

— Да ладно, — сказал он с усмешкой. — Ты просто обиделся, что дядя тебя больше не тянет. Всё, крышу потерял — и сразу к физруку под крыло. У самого то по жизни двигаться — очко тонко?

Я стоял за углом и слушал, не вмешиваясь. Нет, мне было не всё равно. Просто я понимал, что сейчас важно, как сам Борзый выведет эту ситуацию. Все таки разговор этот был не про меня. Это был разговор про Борзого. Про то, кем он себя выбирает быть.

— Да не в этом дело, — горячо возразил Борзый. — Ты за языком следи!

— А в чём? — отозвался кто-то из компании.

— В том, что Владимир Петрович хотя бы не врёт и не использует.

— А-а-а… уже Владимир Петрович, а раньше ты называл его свиньей, говорил, что настигнешь его везде, где встретишь⁈

— Слышь, философ, — фыркнул другой пацан с раздражением. — Ты че слишком умный стал?

Раздался громкий смех.

— Ты реально думаешь, что этот физрук тебе жизнь изменит?

— Он уже меня меняет, — отрезал Борзый.

Смех вспыхнул снова.

— Да не гони, он тебя просто под себя подмял. Раньше ты был нормальный пацан, а теперь как фуфлыжник базаришь.

— Раньше я был тупой, — повторил Борзый. — И жил также тупо.

На этот раз никто не засмеялся.

— Ты чё, — раздражённо сказал кто-то, — ты нас ща тупыми называешь?

— Я себя называю, — спокойно ответил Борзый. — Тебя это…

Он не договорил, один из дружков перебил.