Небесный город - Критика Рао Страница 12

— Потому что это не так-то просто, – возразил он. – В совет могут быть номинированы только те, кто вносит значительный вклад в выживание ашрама. И Наиля много делает в этом направлении. Это не означает, что я считаю, что неархитекторы меньше…

— Думаю, означает, – тихо сказала Ахилья.

На сердце у нее было тяжело. Теперь, после всех споров, они наконец пришли к этому.

— Ты изменился с тех пор, как стал Старшим архитектором, Ираван. С тех пор, как сталчастью совета, со всеми его тайнами и обоснованиями, поднялся над всеми остальными. Тебе не хочется это признавать, но теперь я тебя компрометирую. Ты смотришь на меня и на остальных из нас, кто не умеет траектировать, свысока – возможно, всегда так смотрел. Наши истории или их отсутствие, сама наша жизнь в этом мире, созданном архитекторами, – все это ничего для тебя не значит. Возможно, ты даже считаешь, что с нашей цивилизацией все в порядке. И я не собираюсь заводить ребенка, пока ты не поймешь, что правильно, а что нет.

Глаза Иравана блестели. Его красивое лицо потемнело от нарастающего гнева.

Он встал, схватил одежду и ушел.

А через несколько часов объявили об очередном приступе гнева и ярости земли, и с тех пор она его не видела.

Тарья все еще бросала на нее частично озабоченные, частично раздраженные взгляды. Ахилья вздохнула, потянулась к руке сестры и сжала ее. Губы Тарьи дернулись, и она вырвала руку.

Дерево рудракша перед ними начало вибрировать. Толпазаохала и заахала, несколько человек зааплодировали и восторженно закричали. На верхних этажах дерева появилась большая платформа в форме кольца – Диск архитекторов, – а на нем отчетливо проявились очертания сотни светящихся архитекторов Лабиринта – источник неземного сине-зеленого свечения. Тарья в волнении схватила Ахилью за руку. Где-то на Диске, вместе с двумя другими Старшими архитекторами Накшара, Ираван и Бхарави дирижировали архитекторами Лабиринта. Ахилья старалась не приглядываться слишком внимательно.

С появлением Диска пространство в храме уплотнилось. Галерея, на которой находилась Ахилья, подползла ближе к дереву рудракши. Город, вольготно раскинувшийся на небесных просторах, во время приступа земного гнева и ярости сжимался, становился меньше, но крепче и сильнее.

В ушах возникло давление, но, чтобы не стало больно, Ахилья вдохнула и поработала челюстью. В легкие проник резкий запах исцеляющей ветви. Из деревянных перил потянулись зеленые усики, они росли и вились над ладонями; корни сплетались между ногами, руками и талией, добрались до шеи и неподвижно зафиксировали ее. Ахилья закрыла глаза, представляя, как Накшар должен выглядеть снаружи: продолговатый клубок корней, листьев и ветвей, связанных и стянутых сотнями разных слоев, падающий вниз, к джунглям. Она почти чувствовала его контролируемый полет, треск разрушаемых деревьев, когда он проносится сквозь джунгли, как комета. Она глубоко вздохнула, борясь с чувством всепоглощающего головокружения и турбулентности. Внутри ее заполнила воля города, воля всех горожан, настраивающих свое сознание на то, чтобы обеспечить безопасность для всех, а затем…

Затем наступила тишина.

Город ненадолго завис.

Момент невесомости.

Выдох.

Накшар осторожно пролетел последние несколько футов, и Ахилья почувствовалаглухой удар. Она открыла глаза. Панцирь из коры снова уступил место корням и листьям, сквозь которые прорывался тусклый зеленый свет. Накшар вновь начал расширяться, заземляться, освобождаться от пут. Лозы, лианы и побеги расцеплялись и растягивались, встраиваясь в новый дизайн города. Ахилья глубоко вздохнула, испытывая облегчение, несмотря ни на что, когда все удерживающие ее лозы снова растворились в перилах.