Родовое гнездо - Эльхан Аскеров Страница 121

— Не мельтеши, – жёстко осадил его пращур. – Как на роду написано, так тому и быть. Не тебе того менять. Сказано тебе было, у неё свой путь. А за сына покоен будь. Добрым воем станет. Ты только учи его. Всему, что сам знаешь.

— Сколько ещё? – глухо спросил Беломир, чувствуя, как горло сжимает спазм.

— Не надобно тебе того знать. Всё одно не сбережёшь. Только хуже станет. Иль сам загинешь. Нет. Ты свой путь до конца пройти должен.

— Выходит, так всё и бросить? – упрямо переспросил парень, сжимая кулаки.

— Смелый, – одобрительно буркнул голос. – Да только против рода не пойдёшь. Проку нет. И её не спасёшь, и сам загинешь. Уймись.

— И ничего не сделать? – не отставал Беломир.

— Делай. Мужем ей добрым будь. Лаской дари. Тогда вам обоим после легче будет. С доброй памятью всегда легче. А теперь ступай. И паренька того, Неждана, приветь. Он под твоей рукой много чего для стана доброго сделает.

После этих слов Беломир разом очнулся и, тряхнув головой, первым делом нашёл взглядом замершую с сыном на руках Дамиру. Поднявшись, он подошёл к своим женщинам и, остановившись, принялся ждать, когда они очнутся от транса. Первой, к его удивлению, пришла в себя Радмила. Подхватив её под локти, парень поставил жену на ноги и, коротко поцеловав, отвёл в сторону, где стояли лавки.

Усадив её, он вернулся к костру и, едва только Дамира зашевелилась, тут же подхватил на руки сына. Потом, подав руку, он помог подняться женщине и, убедившись, что с ней всё в порядке, повёл к той же лавке. К всеобщему удивлению, дольше всех у костра просидел Неждан. Все пришедшие на капище уже успели очнуться и прийти в себя после транса, а он всё продолжал сидеть каменной статуей, словно никак не мог наговориться с предком.

Наконец, вздрогнув, парень очнулся и, тяжело поднявшись, шатающейся походкой побрёл к лавкам, где приходили в себя все пришедшие. Отдышавшись, Неждан помотал головой и, тяжело вздохнув, глухо проворчал:

— Сказывала мне мать, что с пращуром баять тяжко, но не думал, что так будет. Словно один супротив десятка в бою стоял.

— Ништо, привыкнешь, – понимающе усмехнулся Григорий, ласково обнимая свою жену за плечи. – Ты, главное, завет его помни крепко и исполняй, что сказано.

— Не забуду, – решительно кивнул хазарин и, повернувшись к Беломиру, вдруг в пояс поклонился, громко добавив: – Благодарствуй, атаман. Что сумел слово верное найти и что позволил сюда, к батюшке прийти.

— Не на чем. Добрый вой пращуру в радость, – нашёлся Беломир. – Теперь осталось только место для дома тебе найти, да сам дом поставить. Ну, да то уж дела мирские. Управимся.

— Верно мыслишь, брате. Управимся, – неожиданно поддержал его Григорий.

— Я и в кибитке своей проживу, – озорно усмехнулся Неждан.

— Пока дом не поставим, так и придётся жить. А уж после нет. Ты теперь не хазарин, а казак. Станичник, и в кибитке тебе жить не след. А за казну покоен будь. В мою ватагу пойдёшь, – помня указания пращура, заявил Беломир.

— К чему тебе ватага своя? – удивился Григорий. – Твоё дело – думать.

— Станешь с пращуром спорить? – иронично поинтересовался Беломир.

— От оно как, – удивлённо протянул казак. – Добре. Делай, как велено. А я завсегда подмогну.

— Благодарствуй, брате, – склонил Беломир голову. – Добре. Домой пошли. Там спокойно побаим.