Зови меня Волком - Лина Славянова Страница 121

Князь подвёл жену к столу, и бояре трижды подняли кубки во славу новой семьи, желая детей, богатства и долгих лет.

Толстый награйский боярин поднёс жениху с невестой золотую чарку мёда на рушнике и объявил:

— Теперь проси подарок, князь.

— Проси, что сердце пожелает да отдай первое, что взамен попросит! – подхватили остальные бояре.

— Проси, что сердце пожелает да отдай первое, что взамен попросят! – раздалось со всех сторон.

— Ну, что Любослава Гратская и Награйская, – улыбнулся князь, – Отдашь мне своего дружинника?

Усуда глянула на Волка и взяла чарку:

— Отдам, – княгиня отпила мёд и протянула чарку мужу, – но и ты в долгу не останься. За свой подарок прошу у тебя лето.

— Да, где же лето, когда зима только прошла, – развёл руками Любослав.

— Я прошу тебя до исхода лета остаться со мной в Грате, а уж после, поедем княжить в Награй.

— Во-от, как… – протянул князь.

— До конца лета? – растерянно повторили награйские бояре.

— Коли невеста жениха одарила, то и он должен первое желание её исполнить! Так положено! – встал молодой боярин Емелик.

— Таков обычай, – подхватили гратичи.

— Таков обычай, – грустно согласились награйцы.

— Что ж поделать, останусь в Грате до исхода лета, – согласился Любослав, принимая чарку.

Князь выпил мёд и внимательно поглядел на Влаксана:

— Можешь оставить службу. Будь гостем, а не слугой на княжьей свадьбе. После приступишь к работе.

Влаксана проводили к двери и указали стол, с дальними родственниками и мелкими боярчиками. Милослав встал, распахнув объятия:

— Вот уж не ожидал, что вернёшься в награйские ряды!

Влаксан сдержанно обнял приятеля и налил себе вина. Что же, полгода княжеской жизни – неплохая цена за простого мужика.

Ольгик перегнулся через стол, протягивая Волку кружку:

— Любопытно, куда тебя определят?

— Пока велено отдыхать. Послезавтра узнаем.

— Эх, – вздохнул Милослав, – надолго мы в Грате застряли…

— А может, раньше уйдём, – не унимался Ольгик. – До конца лета полгода! Неужто, все полгода тут ждать будем.

— Ну, те, что в таборе стоят, конечно, уйдут после свадьбы, – согласился Милослав, – а нам подле князя положено.

— Неужто, Любослав серьёзно?

— Он слово княжеское дал, балда! – не выдержал Милослав, – Это тебе не на рынке торговаться.

Музыка заиграла громче, в распахнутые двери внесли подносы с поросятами, жареным бараном, колбасой, шкварками, кашами, печёной репой и лопухом. Гости оживлённо загудели, так, что даже самого себя было не слышно. Горшки с супами тяжело водрузили на середину стола, и гомон затих, сменившись стуком ложек.

Волк взял колбасу, лепник с салом и капустой и положил перед собой. Кусок в горло не лез, даже дорогое кислое вино не поднимало духа. Праздник в тереме был куда скучнее непринуждённого веселья в подгорской корчме, хоть музыканты играли чище, а частушки под «Лихую» выводили певцы. Приглашённые скоморохи дивно отплясывали между столов, но гости понимали, что они не празднуют, а отмечают мир, который удалось выторговать вовсе не той ценой, на которую рассчитывали. Скоморохов сменяли княжеские да боярочки в расшитых кокошниках и длинных платках, да боярские девки. Яркие пёстрые ленты струились в танце, словно цветочный луг на ветру. То и дело гости поднимали кубки во славу Единого Горного княжества.