Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 122

Барвенин был природным ядом, иногда он возникал в лимонах, над которыми прошла отдача от заклинаний, и я как повариха должна была почувствовать этот запах. Что это значило для меня? Как минимум то, что я действительно неопытная деревенская стряпуха, которая отправилась сражаться с мастерами своего дела. Как максимум – я прибегла к магии для победы, и эта магия могла бы отравить членов жюри.

Господин Моро откинулся на спинку кресла, комкая салфетку с презрительным видом – кажется, ничего другого он и не ожидал. Бургомистр поднялся, вскинул руки, призывая всех к тишине. По щекам Глории текли слезы, а Фьярви… Фьярви сидел так, словно смотрел интересный спектакль и прекрасно знал, чем все закончится.

— Проверим! – Саллеви склонился над тарелками, понюхал мисочку из-под крема и сообщил: – Да! Здесь действительно барвенин!

Зрители закричали, заговорили, замахали руками.

— Я его туда не клала, – проговорила я, пытаясь справиться с этой несправедливостью и не разреветься, но мой голос утонул в общем шуме.

— Отравительница! – прокричал кто-то из зрителей.

Фьярви вместе с парнями гранд-майора Сардана поднялся и обернулся в поисках говоруна. Саллеви тем временем вскинул руку, и я увидела эльфийский детектор ядов, который свисал на цепочке из его кулака.

— Вот способ проверить, есть ли в меренговых яблоках яд! – прогрохотал его голос, и все послушно опустились на свои места. – А заодно он покажет, кто именно его туда отправил!

Я увидела, как Фуг взял салфетку и с невозмутимым видом принялся стирать что-то со стола. Артефакт наполнился сиреневым сиянием, и над меренговыми шарами заструились дымные фиолетовые нити – да, в моем десерте в самом деле был яд. Но я не успела ни заплакать, ни сказать что-то в свое оправдание – такие же нити поплыли над головой и руками Фуга!

Все замерли. Кажется, люди забыли, как дышать. Фьярви презрительно ухмыльнулся, не сводя взгляда со столичного кулинара, а орки гранд-майора Сардана дружно вышли к Фугу и встали так, чтобы в любую минуту взять его под белы рученьки.

Вот, значит, как он собирался победить. Вот как он хотел меня уничтожить – отравить членов жюри моим десертом. Они бы не умерли – барвенин вызывает лишь сильнейшее расстройство кишечника, – но о победе, да и о дальнейшей кулинарной карьере я могла бы только мечтать.

— Я вижу, что господин Фуг прошелся заклинанием по лимонам для крема, а затем замаскировал яд так, чтобы его конкурентка не почувствовала барвенин, – произнес Саллеви. – Эти артефакты не врут, обмануть их невозможно. Человек, который хотел подставить коллегу и соревновался нечестно, не может продолжать участие в конкурсе! Похоже, дамы и господа, у нас есть победитель!

Орки обступили Фуга, который исторгал самую грязную брань, и оттолкали его в сторону, где за столичного кулинара взялись офицеры шефа Гемини. Саллеви вывел меня вперед, и я поняла, пытаясь опомниться, что мне аплодируют, что в небо летят конфетти и воздушные шарики, что первый кулинарный конкурс Келлемана подошел к концу, и я в нем победила.

Мне вдруг сделалось так легко, что я с трудом держалась на земле. Казалось, еще немного, и меня оторвет от травы и поднимет к облакам.

— Поздравляем! Поздравляем! – летело со всех сторон.

Фьярви выбежал вперед, держа Глорию за руку, мы обнялись, и я поняла, что плачу. Теперь было можно.